Чтение онлайн

Когда Абигайль Дженнингс говорила о своей работе, от нее, казалось, исходила почти ощутимая волна энергии. Было понятно, что она верит в каждое свое слово.

И все-таки Пэт не могла отделаться от мысли, что сенатор слишком быстро выкинула из памяти девушку, уволенную всего несколько часов назад...

Торопливо спускаясь по ступенькам к машине, Пэт поежилась от холода. Сэм наклонился и поцеловал ее в щеку.

— Как поживает великий режиссер?

— Режиссер немного устал, — ответила Пэт. — День сенатора Дженнингс трудно назвать спокойным.

Сэм усмехнулся.

— Я понимаю, что ты имеешь в виду. Мы с Абигайль работали над несколькими законопроектами. Двужильная дамочка.

Влившись в поток транспорта, он свернул на Пенсильвания-авеню.

— Я решил отвезти тебя в «Бабушкин уголок» в Джорджтауне, — сообщил он. — Там тихо, превосходная кухня и от твоего дома недалеко.

В ресторане было почти пусто.

— Вашингтон не ужинает без четверти шесть, — с улыбкой заметил Сэм, когда метрдотель предложил им выбрать столик.

За коктейлем Пэт рассказала о перипетиях сегодняшнего дня, включая сцену в зале заседаний. Сэм присвистнул.

— Паршивая реклама. Ошибка служащего всегда плохо сказывается на репутации его шефа.

— Неужели даже такие мелочи влияют на решение президента? — удивилась она.

— На решение президента может повлиять абсолютно все. Один промах порой стоит карьеры. Ну вспомни сама: если бы не Чеппеквиддек, Тед Кеннеди мог бы сегодня быть президентом. Когда ты занимаешь такой пост, для тебя нет мелочей. Чудо еще, что Абигайль удержалась после того скандала с пропажей денег из избирательного фонда. Если бы она попыталась выгородить свою помощницу, ее репутация как политика была бы подорвана. Как звали ту девушку?

— Элеонор Браун. — Пэт вспомнила слова Маргарет Лэнгли: "Элеонор, не могла украсть.

Она слишком робкая". — Но эта девушка утверждала, что невиновна.

Сэм пожал плечами.

— Пэт, я четыре года был окружным прокурором, и знаешь, что я тебе скажу? Девять из десяти преступников клянутся, что они невиновны. И по крайней мере девяносто девять из ста — лгут.

— Но остается один, действительно невиновный, и его осуждают несправедливо, — возразила Пэт.

— Такое случается крайне редко. Ну как, ты еще не умираешь с голоду?

За полтора часа, проведенные вместе, Сэм заметно расслабился.

«Я стала бы тебе хорошей женой, Сэм, — подумала Пэт, — я сумела бы сделать тебя счастливым. Ты боишься заводить детей, потому что из-за болезни Дженис растил Карен в одиночку. Со мной все будет по-другому...»

— Ты уже привыкла к новому дому? Тебе там нравится?

Поколебавшись, Пэт все-таки решила рассказать о подброшенной записке и втором телефонном звонке неизвестного.

— Но ты ведь сам говорил, что это, вероятно, какой-то шутник, — закончила она.

Сэм не ответил на ее попытку улыбнуться.

— Я действительно сказал, что на случайный звонок в бостонскую студию можно не обращать внимания. Но если грозили уже дважды в течение последних трех дней... Как ты думаешь, каким образом этому мерзавцу удалось разузнать твой адрес?

— А как его узнал ты? — спросила Пэт.

— Позвонил на «Потомак» и сказал, что я твой друг. Секретарша сообщила номер телефона и твой новый адрес. Кроме того, она доложила мне, когда ты приезжаешь. Честно говоря, я был немного удивлен той легкости, с какой она выдала мне столько сведений.

— Она получила от меня разрешение. Я ведь собиралась работать над программой дома, а ты не представляешь, сколько доброхотов звонит в редакцию после объявления о подготовке очередного телеочерка. Делятся воспоминаниями, рассказывают всякие анекдоты из жизни героя. Жаль было бы лишиться такого материала. Конечно, мне и в голову не приходило опасаться кого-то.

— Тогда и этот подонок мог добраться до тебя тем же путем. Кстати, записка у тебя с собой?

— Да, была в сумке. — Пэт нашла записку и отдала Сэму, радуясь, что может наконец от нее избавиться.

Сэм, сосредоточенно хмурясь, осмотрел листок со всех сторон.

— Сомневаюсь, можно ли из этого что-нибудь выжать, но все-таки покажу ее Джеку Карлсону из ФБР. Он эксперт и, по-моему, почерковед. А тебе, если тот негодяй позвонит снова, лучше сразу класть трубку.

В восемь тридцать он отвез Пэт домой.

— Надо бы установить на фонари временное реле. Подкладывать записки при свете будет уже не так просто — могут и заметить.

Пэт подняла глаза. Лицо Сэма снова стало серьезным, морщинки возле губ стали резче.

«Тебе всегда приходилось беспокоиться о Дженис, — подумала она. — Я не хочу, чтобы теперь ты беспокоился еще и обо мне».

Она попыталась вернуть непринужденность, с которой они общались во время ужина.

— Спасибо за то, что был моей «скорой помощью». Тебя уже пора назначать председателем больничного комитета.

Сэм улыбнулся; тревога в его глазах на мгновение растаяла.

— Матушка всегда учила меня проявлять учтивость по отношению к самым хорошеньким девочкам в городе. — Он сжал ладонями ее руки. С минуту они стояли молча, потом Сэм наклонился и поцеловал ее в щеку.

— Рада, что ты не повторяешься, — пробормотала Пэт.

— Что?

— В прошлый раз ты поцеловал меня под правым глазом, а сейчас под левым.

— Доброй ночи, Пэт. Запри дверь.

Едва она добралась до постели, как затрезвонил телефон.

Борясь со страхом, Пэт несколько секунд колебалась, снимать ли трубку.

— Патриция Треймор слушает, — собственный голос показался ей хриплым и напряженным.

— Мисс Треймор, я — Лайла Тэтчер, ваша соседка из дома напротив. Я знаю, что вы только что приехали, но не могли бы вы сейчас зайти ко мне? Я должна сообщить вам нечто весьма важное.