Чтение онлайн

Иииии… привет аневризма!!!

Воздух покинул мои легкие, как будто от удара в грудь. Я так сильно раскраснелась, что, казалось, у меня закипела в жилах кровь. Серьезно, на заднем сидении машины в воздухе витало возбуждение. Я так точно заработаю чертов сердечный приступ. Мне пришлось сильно закусить губу, чтобы не начать издавать непонятные звуки, которые в тот момент вертелись у меня на языке.

У нас с Гарриком был секс. Часто. Хороший секс. Но в спектре взаимоотношения полов (боже, только мой мозг в такой момент может выдать “спектр взаимоотношения полов”) мы занимались любовью. Это было чувственно и нежно и идеально. Я не знаю, может это алкоголь заставил меня передвинуть его в другой угол этого самого спектра, но точно я знала только то, что я итак была уже на пределе, поэтому еще немного шептания мне на ухо просто сведет меня с ума. Наверно поэтому мои руки и ноги были словно желе, когда мы стояли перед дверью дома родителей Гаррика, который звонил в звонок. Алкоголь, стресс и долгая дорога только все усугубляли.

— Все же будет хорошо, так? — спросила я. — Ты ведь не скажешь им, что я пьяна?

Интересно, его родители догадаются, что только что чуть не трахнулась с их сыном на заднем сидении автомобиля, как какая-то школьница на выпускном вечере. И что я все еще умирала от желания сделать это.

Только представьте.

Привет мама и папа, это моя девушка…

ШЛЮХА!

Потом они заставят меня пришить алую букву* на всю мою одежду, а красный мне не идет, с моим-то румянцем. К тому же я прогуляла курс по костюмированию в колледже, в общем, иголки и я — вещи несовместимые. Чья-то рука опустилась на мое плечо, и я тут же подпрыгнула. Роланд улыбнулся: — Все в порядке, Блисс. Ты их поразишь. Вот увидишь.

Верно, все будет нормально.

Гаррик еще раз позвонил в дверь, и когда никто не открыл, Грэм сказал:

— Я же говорил они сношаются.

Гаррик глянул через плечо, тяжело вздохнул и потом расправил свои плечи. Я смотрела на него, и до меня впервые дошло, что он волновался, так же как и я. Вот черт! Если он волновался, значит мне точно конец! Здесь мои шансы были почти также хороши, как и главный герой из Игры Престолов.

Гаррик подергал ручку, и дверь открылась, представляя нам темный вход. Когда мы входили внутрь, мои шаги отдавали эхо.

— Это странно, — сказал Гаррик, и опять послышалось эхо от его голоса.

Значило ли это, что мы могли прямиком направиться в его спальню? Если да, то я буду благодарна.

Открытая дверь достаточно пропускала дневного света, чтобы осветить полоску пустого… что ж, фойе. Никогда не думала, что возникнет необходимость использовать данное слово в обычной жизни. На окнах висели тяжелые шторы, затемняя остальное пространство. Пошарила рукой возле двери, пытаясь найти выключатель.

Не знаю, на какое из моих состояний спереть, когда я, наткнувшись своей рукой на что-то холодное и гладкое, по форме похожее на вазу, оттолкнула это в сторону. Когда я пыталась поймать ее, но не смогла, то винила в этом свои озабоченные мысли. Когда она упала и разлетелась на кусочки по полу — винила алкоголь. А когда зажегся свет, освещая по-настоящему огромное фойе, и в проходе столпилась куча народу с фужерами шампанского в руках, а элегантная, но внушающая страх женщина, только она могла быть матерью Гаррика, с ужасом уставилась… вот тогда-то я и поняла, что спирать не на что.

Всему виной я… неудачница по жизни.

За моей спиной Роланд нарушил молчание вопросом:

— Сюрприз?

Нет… мое вечное попадание в неприятности и глупые ситуации было чем угодно, но только не сюрпризом. Я же их поразила, как и предполагалось! Прям кузина Халка какая-то.

Блисс Разрушительница!

Шум от разбившейся вазы еще несколько секунд отзывался эхом во всем фойе, а каждое отражение звука отзывалось искажением на лице моей матери. Мне всегда казалось, что в кризисной ситуации (а глядя на мою мать, сейчас как раз был тот самый кризис) я могу соображать и действовать на ходу. А здесь, хоть убейте меня, не мог придумать, что же сказать. Наверно мне не хватало практики, а, может, просто сейчас не работали мозги, но в любом случае, только одно слово сейчас приходило на ум.

Е**ть

И не в том смысле, каком бы мне хотелось.

К счастью, мой отец, бизнесмен, никогда не теряющий самообладания, спас всех нас.

— Ну… эффектное появление, не так ли?

Народ рассмеялся, а я мне стало жарко от того, как раскраснелась Блисс. Весь первый этаж был набит людьми, которых я едва когда-либо встречал или не встречал вообще. И я понятия не имел, что они все здесь делали.

Отец подошел к Блисс, а она так нервничала, что, казалось, вот-вот рухнет в обморок. Он выглядел безупречно в своем темном костюме, который контрастировал с его блестящими волосами. Взял ее за руку и поцеловал тыльную сторону ладони. Блисс бросила на меня удивленный взгляд.

А отец заговорил громким голосом, так чтобы все могли его услышать:

— Не стоит беспокоиться об этой вазе, милая. Я уверен, что Гаррик наверняка успел разбить ее гораздо раньше, а потом склеить по кусочкам.

За такое мать сняла бы с меня шкуру. Она любила эту вазу. Но люди засмеялись и все вздохнули с облегчением! Отцу это всегда удавалось. Он с легкостью мог очаровать целиком конференц-зал, толпу людей на вечеринке или же на семинаре. Но ему было сложно сделать это с человеком один на один.

— Что ж, мы хотели устроить вечеринку-сюрприз по случаю помолвки, а в итоге сюрприз получили сами!

Все опять засмеялись. Отец сжал мое плечо и сказал:

— Все вы знаете моего сына Гаррика!

А я в толпе отметил несколько типичных бизнесменов — волосы с проседью, дорогие костюмы, безупречно завязанные галстуки. Я был абсолютно уверен, что не знал этих людей. В нашей семье как обычно — совмещают приятное с полезным.

— Он с отличием окончил школу, и мы с его матерью рассчитывали, что он отправится учиться в Оксфорд, как и все Тэйлоры.

Ну вот, началось. Настало время рассказать об обидах на то, как я нарушил семейную традицию.

— Но дети должны выбирать свой собственный путь, или им придется все лишь претворяться, что они выросли. И теперь я с гордостью смотрю на своего сына и вижу, каким человеком он стал!

Я чуть не зазевал. Мы часто разговаривали с матерью, но я уже не помню, когда в последний раз разговаривал с отцом. Когда я уехал, он был в ярости и считал, что я сломаю себе жизнь. Может, мои родители сами изменились? Это, как новая страница моей жизни. Я был сбит с толку, и вдруг, единственное о чем я начал думать это то, что от меня пахло пивом и какой растрепанный я, скорее всего, был.

— Он уехал от нас, чтобы жить самостоятельно, переехал в Америку, где к настоящему времени в свои молодые годы успел стать преподавателем в университете.

Что ж, его история была не совсем точной, если учесть, что я больше не преподаю. Но тем нее менее, это был комплимент.

— Он стал прекрасным человеком и сейчас привел в нашу семью эту очаровательную, чрезвычайно молодую женщину.

Он повернулся к Блисс и поднял вверх ее руку.

— Мы так счастливы видеть тебя здесь, Блисс, — а потом он повернулся к толпе народа. — Мы рады, что вы все пришли, чтобы разделить с нами эту радость. Пожалуйста, угощайтесь закусками, напитками и развлекайтесь. Только, наверно, будьте осторожны и ничего не сломайте. — Он подмигнул, а Блисс, полностью очарованная, засмеялась.