Чтение онлайн

Охотник отдернул руку.

«Но мне это нравится», — шептал голос.

Ярмес повертел головой в разные стороны, но никого не увидел. «Надо уносить отсюда ноги,» — мысль плеснула в его голове лениво, как рыба в ночной реке. Мужчина уже чувствовал, что внезапно подступившее к ногам тепло медленно заливает его тело.

Видимо, на улице пошел снег, и ледяной морозец сменился мягкой ватной сыростью. Сон охватывал охотника, убаюкивая и голод, и тупую боль в помороженных пальцах. «Я замерзаю, — подумал Ярмес, — Как хорошо».

Набрякшие свинцом веки несколько раз опустились. В этот миг пятно на стене начало расти, набухать изнутри, отделяясь от известняка. Вот показалась голова в темном гиматии, из камня выступила грудь, заметны стали руки и бедра незримой женщины, выходившей из тверди земли. У нее было белое, как известняк, тело, а когда она вскинула лицо, оно оказалось цвета спелых тутовых ягод.

— Здравствуй, Ярмес. Я ждала тебя.

Охотник с трудом провел языком по потрескавшимся губам.

— Я наблюдала за тобой, — продолжала женщина. — Я видела, как ты растешь, становишься сильным. — ее руки почти касались его плеч. — Ты хороший охотник. И хороший сын. Твои сородичи любили тебя. Пойдем за мной.

Ярмес почувствовал неодолимую тягу, исходившую от божества. Ему хотелось влиться в камень, стать частью колоссальной мощи, давившей на него все сильнее и сильнее.

Женщина поманила его пальцем.

— У тебя был долгий путь. Но он окончен.

Запоздалое раскаяние охватило сонный разум охотника. Вместо того, чтоб подняться и следовать за женщиной, он повалился на пол у очага.

— Мать Сухого Дерева, прости меня! Чем я могу отвести твой гнев?

На мгновение ему показалось, что божество смотрит на него озадаченно, потом лицо женщины озарила ровная, как молодой месяц, улыбка.

— Олень. — тихо произнесла она. — Положи оленя на алтарь и ступай за мной. Это будет твоя искупительная жертва.

Медленно-медленно до сознания Ярмеса доходил смысл ее слов. Отдать оленя? Но он не может. Олень не его! Он — роду. Там ждут. Там хотят есть. Дети. И старики… Нет, женщины. Старики потерпят. Сейчас не то время. Если они умрут, беды не будет, род выживет. Детей тоже можно нарожать. Но если погибнут женщины и все сильные охотники, некому будет поднять семью…

— Не беспокойся о них. — внятно произнесла богиня. — Им олень уже не нужен.

— Разве… — Ярмес не посмел договорить: «все уже умерли?» Нет, он не так долго ходил за зверем. Еще неделю назад они были живы. И не то чтобы очень измучены. Конечно, запасов мало… Но никто не умирает за неделю!

— Их судьба не должна тебя беспокоить. — твердо сказала хозяйка горы. — Они погибнут здесь. Но я возрожу их в другой жизни, где они не будут нуждаться ни в пище, ни в крове. Положи оленя на алтарь.

— Нет! — завопил Ярмес, как безумный. — Ты, тварь! Каменный истукан! Ты сама хочешь есть! Разве я не вижу, как жадно блестят у тебя глаза, а губы налиты кровью!

Богиня отшатнулась. Никогда в ее присутствии никто не позволял себе такого святотатства. Но охотник точно с цепи сорвался.

— Ты голодна, как все в этих проклятых горах! Тебе нужны еда и мужчина! Потому ты и заманила меня в свое логово! Отойди, дух камня!

Потрясенный всем, что выпалил, Ярмес стоял, уставившись на богиню. Охотнику казалось, что сейчас на его голову сойдут лавины с гор, и все камнепады, ринутся вниз, чтоб засыпать нечестивца.

Но богиня быстро-быстро начала пятиться к стене. Когда ее спина снова коснулась камня, Ярмес потерял сознание.

Он очнулся не скоро, на склоне холма далеко от пещеры. Олень лежал рядом на снегу. Но что это была за добыча! В одночасье доброе мерзлое мясо зверя охватило тление, настолько быстрое, что охотник чуть не задохнулся от вони. И откуда на холоде взялись эти жуки, мокрицы, черви? Еда была безвозвратно потеряна, и Ярмес знал, кому обязан несчастьем.

Он с трудом встал, оставил тушу на том же месте, где она валялась, и тяжело зашагал на запад, к стойбищу. Через пару часов охотник достиг небольшой деревни рода «волков», чьи домишки из плоских сланцевых камней задними стенами лепились к горе.

— Все, что ты рассказал, ужасно. — старая Ое в упор смотрела на сына своей покойной сестры. — Ты оскорбил Великую Мать, и теперь ее гнев не обойдет нас.

— Я найду еще дичи. — мужчина упрямо мотнул головой.

Ое остановила его жестом.

— В горах еды нет. Другие охотники тоже вернулись. Их капканы пусты.

Ярмес опустил голову. Старуха тоже молчала, давая возможность другим членам рода выразить свои чувства. Женщины тоненько заголосили. Из-за их спин раздался дружный рев детей, напуганных поведением взрослых.

Мужчины сгрудились вокруг провинившегося сородича. Их лица не выражали ничего хорошего.

Первым ударил Арчак. За ним Юман. И еще один тощий с прижатыми к голове ушами. Никто никогда не называл его по имени, потому что он был девятым сыном женщины, все предыдущие дети которой умерли. Смерть ходила за ним по пятам, и Ое запретила членам рода произносить его имя.

Удары сыпались с разных сторон. Ярмес не сопротивлялся.

— Хватит! — старуха подняла руку. — Он по крайней мере заботился о вас. Не испугался богини.

— Что толку? — Арчак с досадой ткнул охотника кулаком в щеку. — Теперь мы все должны расплачиваться за его упрямство.

— Молчать! — Ое топнула ногой. — Угомонитесь. Дайте мне подумать.

Воцарилась тишина. Старуха размышляла долго. Ее бесцветные губы слабо пережевывали воздух.

— Вот мое решение, — наконец, изрекла она. — Ты, Ярмес, пойдешь вниз, к родне. В стойбище вашей тетки Крайлад много скота. Может быть, ее семья согласится дать нам несколько овец в обмен на человека.

Повисла пауза. Охотник удивленно вскинул голову. До него не совсем дошел смысл сказанного.