Чтение онлайн

Тиргитао посчитала нужным развеять его сомнения.

— Ночь лунная. И это плохо для тебя.

Гекатей промолчал, обводя глазами своих будущих преследовательниц. Он знал, чего от него хотят: стать дичью для этих сильных поджарых сук, готовых взять кровавый след.

Это были три совсем юные девушки во главе с Аретой. Они держали в руках луки. Три рослых молодых женщины с рыбачьими сетями. И три откровенные старухи с серповидными кремневыми ножами.

Вглядевшись в лица, пылавшие румянцем даже в темноте, Гекатей понял, что женщины уже нажевались плюща и едва сдерживают восторг от предстоящей травли. Он хорошо знал, что на бегу они придут в еще больший экстаз. Что после священной охоты зверь обычно не выживает. И что смерть, если они его все-таки поймают, не будет легкой.

Луна встала из-за гребня большого холма, и в тот же миг, подошедшая сзади стражница перерезала веревки на руках пленника. У самого уха резко ударил тимпан.

— Беги! — крикнула Тиргитао.

Архонт получил сильный удар тупым концом копья между лопаток и чуть не упал. Он с трудом удержал равновесие, взмахнул руками и что есть сил понесся в темную глубину степи, где каждый камень, каждый пригорок и каждая ложбина могли стать его спасением.

Преследовательницы дали ему немного отбежать, а затем ринулись по следу, как стая гончих. Они глубоко вдыхали теплый запах ночи и прекрасно видели черную фигуру, мчавшуюся впереди них.

Первой тройкой предводительствовала сама царица. Она вела женщин с сетями. Во главе старух бежала Гекуба. За ними по камням следовали юные участницы травли, с ужасом и восторгом ловя каждое движение первой в жизни охоты.

— Цельтесь. — Гекуба махнула рукой, и разом три стрелы сорвались с тетивы.

Две просвистели над головой Гекатея, а третья вонзилась ему в плечо.

— Ты попала. — главная жрица схватила за руку молчаливую лучницу, которая, казалось, слабо соображала, что происходит.

Это была Арета. Ей действительно грезилось, что она на охоте.

— Пока твое дело окончено. Следуй за мной.

Девушка послушно поплелась за старухой. Остальные продолжили бег.

Удар в плечо был неожиданным. Кто бы мог подумать, что в темноте вообще можно прицелиться! Чертыхаясь, архонт остановился, вцепился рукой в древко у самой раны и с силой дернул его на себя. Елкообразный наконечник с зазубринами вышел, причинив неимоверную боль.

Ощупав пальцами трехгранное лезвие, Гекатей с ужасом осознал, что как бы он теперь ни зажимал рану, кровь все равно будет течь. Преследовательницы найдут его по кровавому следу, где бы жертва не спряталась. Он подхватил с земли ком сухой черствой грязи и прижал к плечу. На какое-то время это могло спасти положение. Но ненадолго.

Затем оглянувшись на приближающихся жриц, архонт вновь побежал. Теперь уже двигаться ему было намного труднее. Разом заныли разбитые за день ноги, подступили голодная тошнота и усталость. Нужно было спрятаться еще до того, как потеря крови окончательно лишит его сил.

Справа был терновник, вползавший по каменистой россыпи на склон. Слева — неглубокий ручей с топкими берегами. Беглеца инстинктивно потянуло наверх. Он ринулся к колючим кустам, Гекатею казалось, что, если он скроется в их глубине за ветками, преследовательницы могут его не заметить.

По доносившимся снизу голосам архонт понял, что женщины разделились. Часть пошла по ручью, часть углубилась в степь. Еще раньше от них отошла еще пара охотниц. Судя по шелесту сухой травы, на холм не поднялся никто.

Подождав немного, Гекатей выдохнул, боясь прежде времени радоваться тому, что жрицы сбились со следа. Ветер не доносил до него ни единого шороха человеческих ног. Обостренный опасностью слух различал даже биение крыльев мухи в паутине над головой. Но шагов не было слышно.

Посидев так еще с минуту, архонт решил проползти немного между камнями и выглянуть с другой стороны холма, чтоб понять, куда направились преследовательницы.

— Ступай туда. — Гекуба почти тащила Арету за руку. — Спрячешься здесь, в расщелине. Мы погоним его на тебя. Когда он окажется тут, тебе останется только ранить его так, чтоб он не мог двигаться. Потом мы подбежим и закончим ритуал.

Девушка кивнула. В этот миг ей хотелось только одного: привалиться к серому валуну у корней шелковицы и закрыть глаза. Так она сидела, когда главная жрица оставила ее под развесистым деревом.

Сначала Арета ничего не видела. Только зеленые гусеницы, облюбовавшие тутовник, сыпались на землю в темноте после каждого порыва ветра.

Потом голое ячменное поле, расстилавшееся перед камнями, начало слабо отливать серебром, хотя луна забежала за тучу. Девушка подумала, что это действие лавра заставляет ее видеть все вокруг в ином свете. Ее слабо покачивало из стороны в сторону, как в лодке, а присевшая рядом на камень вертишейка начала тихо напевать:

Некоторое время Гекатей с величайшей осторожностью перетягивал свое тело от камня к камню и от ствола к стволу, стараясь наделать не больше шума, чем ползущая змея. Сбив всего несколько прошлогодних осиных гнезд, он добрался до края зарослей, за которыми холм резко обрывался.

Секунду мужчина медлил, прежде чем высунуть голову, потом осторожно приподнялся и заглянул вниз.

Там, застыв и напряженно глядя вверх, стояла одна из молодых охотниц с луком. Находись она на пару локтей в стороне, и это не произвело бы на Гекатея такого ошеломляющего впечатления. Но, чтобы подкараулить жертву, девушка выбрала настолько точное место засады, что даже их глаза встретились сразу, и архонт не прочел в них ничего, кроме восторга.

— Заяц! — крикнула она и тут же спустила стрелу.

Беглец не успел пригнуться. На этот раз трехгранный наконечник ударил ему под ключицу. На палец выше — и это было бы горло.

Гекатей дернул локтями, мелкая крошка посыпалась из-под них. Шум и крики лучницы привлекли ее подруг. Теперь архонт снова мог только бежать.

Не разбирая дороги, Гекатей скатился с той стороны холма, по которой недавно взобрался наверх. И вновь очутился у ручья.

По опыту он знал, что вырывать вторую стрелу, так неудачно засевшую у него под ключицей не стоит. Кровь сразу ударит фонтаном, и жертва мгновенно потеряет силы. Поэтому архонт сломал древко поближе к наконечнику, чтоб оно не мешало ему двигаться.