Чтение онлайн

— А вот и След Великана! Не промахнись! Слава богам, могли бы и разбиться!

Оглушенная «амазонка» не слышала его. Только теперь она поняла, что вода ледяная. Но находиться в ней было приятно. Словно Бреселиде в миг даровали новую кожу.

Рядом с ней из воды вынырнул золотой зверь. Сияющие градины влаги, как жемчуг, катились по его драгоценной шерсти. Элак прямо в воде освободил спутницу от мокрой одежды и помог доплыть до плоского валуна, лишь слегка поднимавшегося над потоком.

Деревья здесь были не такими густыми, как в чаще, и, пробиваясь сквозь их причудливые кроны, луна покрывала камень пляшущими пятнами.

Бреселида с наслаждением прижалась спиной к его гладкой поверхности, ощущая странное, противоестественное тепло, исходившее от ночного светила. Лишь ее ступни оставались в воде. Она видела, как золотой зверь подплывает к ней, как берется руками за край камня, и не чувствовала в себе сил сказать «нет».

Но в тот миг, когда тело Пана отделилось от воды, Элак исчез. Вместе с неожиданно высокой волной на Бреселиду обрушился совсем другой мужчина.

В эту ночь в Гаргиппии царю Делайсу привиделся странный сон, с которым он не стал бы обращаться к гадателям. Ему снилась сотница Бреселида, совершенно обнаженная и мокрая, возлежащая на камне посреди ручья. Она казалась такой притягательной и прекрасной, какой, конечно, не была в жизни. Ее кожа отливала молоком, волосы потемнели от воды, а на шее вздрагивали прозрачные капли.

Делайс плыл к ней, больше всего на свете жалея прижаться губами к узким рыбкам ступней, на которые набегал поток. Дыхание колом встало у него в горле, мышцы в паху свело, и огромной волной он обрушился на ее беззащитное тело, разбившись о него мириадами брызг.

Царь вскочил в кровати, обнаружив липкую смятую простыню, и несколько минут сидел не в силах остановить скачки сердца.

— Дьявол! — прошептал он. — Все беды от воздержания!

— Рыжая! Рыжая! — чумазые ребятишки бежали следом за отрядом амазонок и кидались мелкой галькой в перепуганную Беру.

Маленькая деревушка Цемесс, куда спустились с гор всадницы Бреселиды, лежала на северо-восточном берегу Эвксина, отгорожанная от остального мира амфитеатром скалистых хребтов. Она быстро росла, кочевники-тореты сгоняли в нее скот на продажу, из-за моря привозили ткани и пурпурную краску. Каждую весну десятки новых колонистов высаживались на деревянные доски пристани и наполняли Цемесс разноязыкой толпой. Многие оседали на склонах обступивших деревню гор и разбивали на очищенных от можжевельника террасах виноградники.

— Рыжая! Рыжая!

— Что за напасть? — Бреселида сплюнула на землю. — Чего они на нас пялятся?

— Мне не нравится, что здесь одни кочевники. — отозвалась Радка. Она сдавила коленями бока лошади и, приподнявшись над седлом, повертела головой в разные стороны.

К сотнице подъехал Ярмес и неуклюже свесился с седла.

— На море нет ни одного паруса.

— Действительно! — всполошилась Радка. — У пристани не видно кораблей. Даже лодки куда-то подевались.

— Скоро мы все узнаем. — подбодрила спутников сотница. — Минуем центр деревни, встанем на постой в рыбачьих хижинах и разведаем, что тут происходит.

— Боги! Да это же сама Бреселида! — раздался вдруг громкий, как труба, голос. — Милость Девы послала нам тебя и твоих всадниц!

Перед лошадьми выросла мощная женская фигура в охровой пепле и необъятной черной накидке, лихо перехватывавшей грудь и поясницу. Она широко расставила ручищи, преградив путь, и было видно: если «амазонки» не остановятся, встречная готова стряхнуть Бреселиду прямо на дорогу, а потом задушить в своих объятьях.

— Полегче! Полегче, тетя Амага! — ты кричишь, как лосиха над соляной жилой. — по усталому лицу сотницы расплылась улыбка. — Что у вас тут делается? Где люди и откуда столько кочевников?

— А ты зайди в мой трактир. — подбоченясь, заявила Амага. — Там и поболтаем. Говорю же, что Трехликая Мать послала вас нам на выручку! Черт бы побрал этих кочевников, а с ними вместе и трусов-купцов, которые не решаются причаливать к пристани, едва заслышали о разбойниках.

— О каких разбойниках?

— Э-э, девочка, слезай! — Амага похлопала Пандору по холке. — Зайди, пропустим по килику цемесского, старая тетя Амага тебе все расскажет.

— Мы все не забьемся к тебе в трактир. — возразила сотница. — Обожди часок, я расположу отряд и загляну к тебе. А нет, так полезай на круп моей кобыле и рассказывай, что знаешь.

— Тетя Амага знает все! — толстая трактирщица, кряхтя взобралась на лошадь, поддержанная под локти двумя «амазонками».

Ей трудновато было оторвать ноги от земли, и шустрый Элак, спешившись, не преминул подтолкнуть тетку под увесистый зад.

— Брысь! Охальник! — Амага огрела его толстой ладонью по уху. — Чудной у тебя мальчишка, Бреселида! Чистый козленок!

Всадницы дружно захохотали.

— Настоящий козел. — неодобрительно закончила Амага. — Ну, поехали, поехали. — она попрыгала на крупе Пандоры, устраиваясь поудобнее. От чего кобыла даже присела на задние ноги. — Туда направляй! — гаркнула трактирщица в самое ухо сотнице. — Все рыбаки сбежали, их дома пусты. Там и разместитесь.

— Как сбежали? Куда? — удивилась Бреселида. — Их кочевники выгнали?

— То-то что не кочевники. — весело заявила Амага. Кажется, ее доброе расположение духа не могли поколебать даже самые неприятные мысли. — Кочевники сами от страха жмутся к берегу, подальше от гор. А у кого были лодки, так те и вовсе, — бойкая женщина махнула рукой в сторону моря, — ушли на запад к Горгиппии. Так что теперь Цемесс пуст, как амбар весной.

— А крестьяне? — спросила сотница, — ну те, у кого виноградники?

— Многие здесь, но сидят у родных по домам. На улицу носа не показывают. — ответила Амага. — А те, что посмелее, остались, надо же кому-то урожай собирать. Только у большинства урожай отобрали и самих угнали в горы. Так что им жадность боком вышла! Где они теперь, одни боги знают!

— Да кто угнал-то, Амага? — не выдержала Бреселида. — Что ты главного не говоришь?

— Как? — вытаращила глаза трактирщица. — Да разве ты не из-за них прискакала сюда с целой сотней? — она прищурилась и окинула взглядом отряд амазонок. — Пожалуй, и не с целой. Так вы уже успели повоевать?