Чтение онлайн

Шейн, подумала я, ощутив страх. Должно быть, он что-то забыл и, не желая тревожить меня, воспользовался своим ключом.

Я села, намереваясь окликнуть его.

Чудовищная тень склонилась надо мной. Громадные руки протянулись, чтобы обхватить меня. Я попыталась закричать, но пропахшая влагой рука немилосердно зажала мне рот.

Фосс Данкуорт! Но почему? Он вынес меня, как будто я была тряпичной куклой, в темную узкую гардеробную и закрыл дверь.

Я чувствовала себя так, будто меня заперли в тесной гробнице наедине со слабоумным, который немилосердно пропах влагой и сыростью. Борясь с ним, я впилась зубами в его грязную руку.

Тогда его простодушное терпение сменилось ужасным гневом, и он ударил меня кулаком по голове. Ракета взорвалась в моем мозгу, я ослабла, впав в полубессознательное состояние. Смутно слыша неразборчивое бормотание и какой-то шорох, я вдруг ощутила дуновение отвратительного воздуха и поняла, что стена гардеробной открылась и что Фосс несет меня вниз, в пещеру.

Стоял ли за всем этим Шейн, подумала я? Послал ли он за мной Фосса? Ожидал ли он нас внизу, в этой жуткой влажной темноте, чтобы убить меня?

Узкая полоска света тянулась вверх через лабиринт ржавых труб. Орган был даже больше, чем я представляла. Вся стена была заполнена большими медными внутренними частями механизма. Крутые узкие лесенки позволяли добраться до отдаленных частей инструмента, одна из них вела вниз, по ней-то и спускался со мной Фосс.

– Поспеши, ты, дурак! – крикнул ему кто-то снизу.

Я узнала голос Хью! Или это был Шейн? Пытаясь вглядеться в запутанное переплетение труб и подмостков, я увидела макушку головы человека. Затем он посмотрел наверх, и тонкая полоска света упала на его смуглые черты. Я увидела его глаза – оба глаза.

– Ты снова все испортил, – заворчал он на Фосса. – Тебе было сказано принести его! Не ее!

– Она была в его постели, – возразил Фосс. – Его не было. Я не смог его найти.

– Нам придется убить и ее, – сказал мужчина, и я все же увидела, что это был Хью.

Свет фонарика, который он держал, осветил его глаза, и я увидела, что один из них смотрит бессмысленно и не двигается вместе с другим. Стеклянный глаз! Значит, в тот день, когда я спускалась вслед за соколенком по отвесной скале, в пещере был Хью!

– Вы! – крикнула я, отталкивая Фосса.

– Да, это я, дорогая Кассандра. – Хью передразнил интонацию, с которой обращался ко мне Шейн. Потом заговорил своим голосом: – Должно быть, мой дорогой кузен принимал нас всех за слепых дураков. Но я полагаю, что должен быть благодарен ему за то, что он выследил вас и привез сюда. Мне пришлось бы, в конце концов, разыскивать вас самому. Вас нельзя оставлять в живых, как вы понимаете. Это испортило бы все дело.

– Вы сумасшедший! – сказала я. «Не я чудовище в этом доме», – говорил мне Шейн. Почему я не поверила ему?

– Вы чудовище! – обвинила я Хью, хотя сама чуть не сходила с ума от страха.

Когда мои глаза привыкли к слабому свету свечей, которые, не разгоняя мрака, мерцали в бра, расположенных высоко на влажных степах, я увидела, что мы находимся в громадном погребе, облицованном серыми вулканическими камнями. Ясно услышав шум моря, поняла, что погреб является продолжением пещеры.

Влага въелась в стены, пропитав их запахом слизи и окрашивая их в уродливые оттенки зеленого. Даже механизм органа местами был покрыт слизью, его арматура почернела от влаги.

– Теперь вы знаете подлинную тайну дедовой акустики, – сказал Хью. – Воздух, загоняемый сюда ритмами моря, разносит наверху мрачные звуки этого громадного инструмента по всему дому. Вы слышали эти звуки еще ребенком, дорогая Кассандра. Помните?

– Вы совсем лишились рассудка! – набросилась я на него, в отчаянии осматривая серые стены погреба в поисках какого-то пути для побега.

– Как вы думаете, зачем Шейн привез вас сюда? – спросил Хью, его злобное лицо приблизилось ко мне. – Вы, конечно, настоящая Шейна. Он потратил не один месяц, разыскивая вас. Он думал, что я не знаю, чем он занимается. Но у меня, как и у него, свои методы. То, что старый Шейн написал в тех записках, которые так старательно запирал в сейфе его внук, не было тайной для меня. Ни дед, ни Шейн не предполагали, что Маргарет сохранила часть своих записей, спрятав их в мезонине. Шейн был послушным маленьким мальчиком, он никогда не убегал, чтобы обследовать с Фоссом мезонин, как делали Шейна и я, когда были детьми. Он не знал о статуе – той, которую Маргарет О'Нил назвала в честь своей дочери, – пока Шейна не указала ему на нее однажды. Маленькая дурочка. Она, должно быть, обрадовалась и выдала наш секрет.

– Маргарет О'Нил? – Я растерянно смотрела на него.

Имя моей матери было Маргарет. Постепенно все становилось на свои места.

– Твоей матери и Шейна, – подтвердил Хью. – Тебя звали Шейна Кассандра. Она, должно быть, опустила имя Шейна, когда увезла тебя отсюда. Несомненно, она не могла вынести того, что ей напоминало об этом уродливом обломке скалы и о нас, О'Нилах, злых дьяволах. Впрочем, так оно и есть. – Хью злобно рассмеялся, не спуская с меня глаз.

Я попыталась вспомнить, какой глаз у него настоящий, но не смогла.

Его безумный смех затих так же внезапно, как начался.

– А теперь, Шейна Кассандра О'Нил, я собираюсь убить тебя.

– Что тебе это даст? – спросила я. – Не вижу в этом никакого смысла.

– Разве ты не понимаешь, дорогая Шейна Кассандра? Пока ты жива, я не смогу унаследовать Соколиный замок. Он перейдет ко мне, сыну выродка старого Шейна, только после того, как умрет последний из законных О'Нилов.

– Но я Маги, – напомнила я.

– Второй муж Маргарет так и не удочерил тебя, – объяснил Хью. – Ты все еще О'Нил. Шейн знает это. Вот почему ему нужно было найти тебя после того, как Шейна сбилась с пути истинного. Шейн понял, что рано или поздно я убью его, несмотря на его проклятого сокола. Моя первая попытка провалилась. В следующий раз той птицы не будет поблизости, чтобы помешать мне. Господи, посмотри на меня. Сами мускулы выдраны из глазницы, так что даже стеклянный глаз не держится как следует. Я заработал Соколиный замок. Я отдал за него свой глаз, и замок будет принадлежать мне, понимаешь? – Хью снова рассмеялся. – Это нетрудно было устроить. Она такая же, как ее мать. Шлюха в душе.