Чтение онлайн

Я толкнул от себя правую половинку двери.

Хаос и разруха царили в разграбленном доме. Всюду валялась поломанная мебель. Когда-то богато отделанные стены теперь были испещрены следами от пуль и осколков, отовсюду несло гарью. Но не это вселяло в меня оторопь. Такую тяжесть в душу приносит только один запах. Запах крови.

Я повел непослушной головой, и пустота мертвенным холодом легла мне на сердце – на ступенях лестницы, ведущей в верхние покои, лежала ниц княгиня Задонская, а справа от лестницы лежали в таких же неестественных позах ее домочадцы. Они лежали там, где их настигла смерть. Смерть всегда пахла кровью.

Мне стало совсем худо. Пелена застила глаза. Я ухватился зубами за лоскут кителя, и стиснул до немоты челюсти.

Долго ли пребывал я в этом состоянии – не знаю, только вывело меня из него какое-то странное эхо. Оно словно передразнивало мою стонущую душу.Этот едва внятный стон доносился из-под лестницы, у двери, ведущей в библиотеку.

Придерживая висевшую плетью руку, я бросился туда.

На полу, у сорванной с петель двери, распростерлось тело офицера. Сквозь расстегнутый полковничий китель виднелась окровавленная сорочка на могучей груди.

Полковник повернул голову на мои шаги, облизывая ссохшиеся губы. С заметным усилием он чуть приподнялся, и губы искривились в мучительной улыбке:

– Ты-ы …

В моей голове фейерверком взорвалась шутиха:

– Володя?!

Я кинулся к раненому полковнику:

– Володенька!!! Жив…

Запустив здоровую руку под его тело, я потащил его из-под лестницы в светлое помещение библиотеки. Боль в моей голове вновь приобрела пульсирующий характер, но я переводил дух и дюйм за дюймом тащил его. В конце концов, я подтянул тело полковника на свет и уложил его на сорванную с места ковровую дорожку.

Лицо Владимира осунулось и побледнело. Я со страхом прильнул к его груди. Сердце полковника трепыхалось как мотылек у лампы. Тихо, с неритмичным перестуком.

Жуткая безысходность ударила мне в голову. Я воздел вверх руки и закричал во весь голос:

– Боже!!! Да будь же ты милосерден! Ведь это брат мой! Бра-а-ат!!!

Я с отчаянием смотрел на мертвенно-бледное лицо Володи, на его израненное окровавленное тело и глухо стонал от бессилия чем-либо помочь ему. Но вот бородка на исхудавшем лице Володи шевельнулась.

– Саша… – тихо произнес он и указал мне глазами куда-то в угол:

– Там… подбери их…

– Да, да, Володенька, я все сделаю, говори! Что произошло? Где наши? Где маменька? Говори…

Отдышавшись, и перед каждым словом собираясь силами, Владимир поведал мне вкратце, что произошло. Из его повествования следовало, что он пытался прорваться на север России, в Лапландию, но его группу обложили красные. Он вынужден был вернуться к своим, а затем выехал сюда, в имение княгини. Но здесь он застал мародеров.

Он с трудом прорвался в дом, но из домочадцев к тому времени в живых уже никого не застал. Укрывшись под лестницей, он отстреливался. Шансов остаться в живых у него не было, но мародеры почему-то вдруг заторопились и покинули имение.

Что далее он не помнит. Очнулся, услышав мои шаги.

– Звезда Богородицы… ты должен… забери …она там… поезжай, Сашенька…

Полковник в изнеможении откинул голову и указал себе на грудь. Я сунул руку ему за пазуху и нащупал плотный пакет.

Брат одобрительно кивнул.

Я спрятал пакет на себе, а Володя принялся мне объяснять, но каждое слово давалось ему с неимоверным трудом:

– Сейдозеро… поезжай… там тебя встретят… поляница…

Он прикрыл глаза. Грудь его тяжело вздымалась.

Я почти ничего не понял из того, что он сказал.

– Поляница*… Володя, кто это?

У брата посветлели глаза. Он собрался силами и продекламировал, делая частые паузы:

Гой вы, русы поляницы…

Девы ратны, Волховицы…

Не лютуй ты, злая доля…

Знать, стреножит тебя в поле

Дланью Волховой девица…

Удалая поляница…

Володя вновь сделал долгую паузу, дыхание его становилось все тяжелее. Когда он вновь открыл глаза, я склонился над ним.

– И еще… Сашенька… жди Странника…, тебя сам найдет…

Он едва слышно сказал еще что-то, но этого я уже не разобрал, Владимир закрыл

глаза и надолго замолчал. Угасали и мои силы. Тела я почти не чувствовал и держал себя в сознании лишь тем, что до крови кусал губы. Но вот мне показалось, что веки у брата дрогнули. Я прильнул к нему:

– Володенька! Говори, я слушаю тебя!

Он широко распахнул глаза, смотрел куда-то вверх, мимо меня. В округлившихся зрачках его вспыхнул свет, и спекшиеся губы полковника тронула улыбка:

– Я…иду…

Это были его последние слова. Мой брат, полковник Владимир Благовещенский умер.

Безутешный, я сидел пред телом брата и, вглядывался в заострившиеся черты его лица. Мир померк для меня, и сердце сжалось в горошину от невыносимого горя.

Я впадал в забытье, вновь приходил в себя, но состояние мое было неизменным. Должно быть, прошло немало времени, прежде чем я услышал с улицы приближающийся шум – топот сотен ног, цоканье копыт, наплывали на меня как из тумана. Но тут я вдруг вспомнил о наказе брата и на четвереньки пополз туда. Там в углу, среди разбросанной груды каких-то дощечек силы окончательно оставили меня.

Очнулся я, когда меня подхватили чьи-то сильные руки и понесли. Боль в плече запульсировала с новой силой, и я видимо застонал, потому что над ухом раздался радостный возглас:

– Живой…Господин полковник!!! Он живой!

– Кто живой?!

– Их высокоблагородие, господин штабс-капитан, живые, значить…

Я с усилием разомкнул тяжелые веки. Меня опустили на пол, и надо мной склонился усатый фельдшер с санитарной сумкой.

В туманной пелене сновали по дому солдаты с винтовками за плечами. Они выносили тела домочадцев. А по лестнице, где лежала давеча княгиня, сходил вниз невысокий сухощавый полковник с галунами Марковской дивизии на рукаве.