Сокровища Ирода
Шрифт:
Войдя в подъезд, Дмитрий Алексеевич кивнул охраннику и хотел, как обычно, пройти мимо него, но тот вдруг строгим и официальным голосом потребовал пропуск.
Старыгин пожал плечами, достал удостоверение, и пока дежурный внимательно изучал его, осведомился:
– А что у нас стряслось? Почему в музее милиция?
– Да убили кого-то, – ответил дежурный, возвращая Старыгину документ.
– Кого? – спросил Дмитрий Алексеевич, почувствовав холодок под ложечкой.
– Не знаю, – равнодушно отозвался охранник.
У Старыгина возникло скверное предчувствие. Он поднялся на третий этаж и свернул к кабинету Тизенгаузена – так или иначе, он собирался зайти к нему за перстнем.
Однако уже издали заметил, что дверь кабинета распахнута и перед ней толпятся незнакомые люди.
Тем не менее Дмитрий Алексеевич подошел к кабинету и заглянул в него.
Тизенгаузен лежал лицом на столе, вытянув перед собой правую руку. Вокруг него суетились люди, внешний вид которых однозначно говорил о том, что они работают в милиции. Высокий молодой парень ходил по кабинету и фотографировал его с разных точек зрения.
Заметив Старыгина, один из милиционеров, постарше, нахмурился и спросил:
– Почему в комнате посторонние? Немедленно освободите помещение!
– Подождите, Иван Сергеевич! – возникла вдруг откуда-то из-за шкафа унылая сутулая женщина болезненного вида и тут же повернулась к Старыгину: – Вы кто? По какому вопросу? – спросила она простуженным хриплым голосом.
Дмитрий Алексеевич невольно попятился и ответил неуверенно:
– Я должен был поговорить с ним… с Карлом Антоновичем… а что с ним? Он… погиб?
– Как видите, – ответила болезненная особа, сверля Старыгина взглядом, и мучительно закашлялась.
Тут снова подошел тот первый милиционер и рявкнул:
– Ваша фамилия!
Дмитрий Алексеевич вздрогнул и, почувствовав себя закоренелым преступником, робко представился.
– Вот как! – Милиционер многозначительно переглянулся со своей болезненной начальницей. Она все еще кашляла, и тогда мужчина проговорил суровым голосом:
– Как вы можете объяснить вот это?
Он протянул Старыгину смятый листок из блокнота. Дмитрий Алексеевич потянулся к нему, но милиционер остановил его резким жестом и показал листок на расстоянии, так что Старыгин смог прочесть на нем собственное имя, написанное торопливым и неровным почерком.
– Как вы это объясните? – повторил милиционер.
Взяв себя в руки, Дмитрий Алексеевич спросил:
– А где вы это нашли?
– Вопросы здесь задаем мы! – оборвал его милиционер, он действовал в лучших традициях современных телесериалов. Старыгин в который раз мысленно задал себе вопрос, актеры ли сериалов копируют поведение и внешний вид милиционеров или же сотрудникам милиции так понравились образы, сотворенные киношниками, что они все поголовно перестроились под телевизор.
– Тогда я ничего не могу вам ответить! – твердо сказал Старыгин. – Как я могу объяснить то, не знаю что? Мало ли где вы нашли этот листок? Я здесь уже столько лет работаю, что меня многие сотрудники Эрмитажа знают…
– Стало быть, отказываетесь от показаний? – рявкнул милиционер, побагровев. – Препятствуете работе следствия? Не советую, гражданин Старыгин, так себя вести, ох, не советую, не в ваших это интересах!
Старыгин упрямо наклонил голову и подумал, что никакого противопоставления интересов тут быть не может. Вроде бы все они, и сотрудники Эрмитажа, и милиция, заинтересованы в скорейшей поимке убийцы. Однако на поверку получается, что милиции лишь бы дело раскрыть по горячим следам, а у гражданина, попавшего на заметку, одна забота – как бы ноги унести.
Тут болезненная дама наконец справилась с приступом кашля и жестом остановила своего помощника:
– Подождите, Иван Сергеевич, не нужно так шуметь!
«Вот именно, – раздраженно подумал Старыгин, – не нужно сразу наезжать. И не стоит во всех встречных людях видеть потенциальных преступников!»
Унылая милиционерша вытерла лоб клетчатым носовым платком и сказала, повернувшись к Старыгину:
– Этот листок нашли в руке у потерпевшего. Поэтому вы должны ответить на несколько вопросов. Во-первых, о чем конкретно вы с ним собирались говорить?
– У меня к нему был профессиональный вопрос…
– И какой же? – прищурилась милицейская дама.
Впрочем, дамой, тут же подумал Старыгин, ее можно было назвать лишь с большой натяжкой. На самом деле перед ним стояла сутулая простуженная тетка, замотанная и несчастная. Болезнь, конечно, человека не красит, но Старыгин был уверен – убери у тетки слезящиеся глаза, распухший и красный нос, все равно не поможет, вряд ли она похорошеет.
– Вы не ответили на мой вопрос, – прохрипела его собеседница, – не тяните время, возможно, ваш ответ даст необходимую зацепку для следствия.
Из ее слов Старыгин сделал вывод, что никаких зацепок у них сейчас нет, то есть милиция понятия не имеет, кому понадобилось убивать старика. И за что…
Но если он сейчас начнет рассказывать о кольце, убогая милиционерша замучает его вопросами. И ведь в чем только душа держится, а туда же, убийство расследует. И кто, интересно знать, ей такую работу доверил? Сидела бы дома на больничном, чем людей заражать…
Старыгин почувствовал, что у него засвербело в носу, и очень рассердился.
На болезненную милиционершу, надо сказать, его грозный взгляд не произвел ни малейшего впечатления, скорей всего, она его просто не заметила, и тогда Дмитрий Алексеевич выдал экспромт:
– Я хотел обсудить с ним особенности техники выемчатой эмали в великоморавской культуре.
Она помолчала немножко, переваривая услышанное, потом протерла очки и поглядела сквозь них на Старыгина очень внимательно. Взгляд был довольно твердым, так что Дмитрию Алексеевичу понадобилось все его самообладание, чтобы не отвести глаз. Он сосредоточил взгляд у милиционерши на переносице и даже успел рассмотреть там красный набухающий прыщ.