Сокровища Тарантии

Посвящаю мистеру Арту Потару, который однажды

придумал для меня оборотней из Пограничья

и подарил мне эту прекрасную страну.

Олаф Б. Локнит

Середина Лета 1295 года.

Вам когда-нибудь бывало по-настоящему скучно? Тоскливо? Так тоскливо, что появляется острейшее желание забросить любые текущие дела, оседлать коня и, никому ничего не рассказав, отправиться в неизведанные дали на поиски самых разных, пусть даже глупейших, приключений? Забыть про обыденность, ставшую истинным проклятием?

Той запоминающейся весной 1293 года по основанию Аквилонии, а именно сразу после праздника Белтайнн, посвященного весеннему солнцестоянию, я, ваш старый знакомец и покорнейший слуга — Хальк, барон Юсдаль-младший, восседал перед камином в жилых покоях при библиотеке королевского замка Тарантии и в буквальном смысле данных слов пил горькую. Вместе со своим отражением в серебряном блюде, установленном на столике вместо зеркала.

Я скучал. Поносил в мыслях и словах нелепое устройство нашего мира, похмельную головную боль, не желавшую проходить после шумного празднования Белтайнна, тупицу-короля (как в сердцах выразился однажды переутомившийся Просперо — "карманника на царстве"), самого Просперо, а с ним и скупердяя-канцлера, мужланов-гвардейцев из "Черных Драконов", фатальное безденежье, преследовавшее меня на протяжении последних лет, сырые дрова в камине, кислое вино (будь оно стократно проклято!) и, наконец самого себя — бездельника, книжного червя, густо припорошенного пергаментной пылью, и вообще, кромешного неудачника.

Посудите сами: я дожил до того, что после кутежей с их киммерийско-аквилонским величеством, нашим славнейшем Конаном Канах (чтоб его подбросило, да посильнее об землю шлепнуло!) я, интеллектуальный светоч королевства, просто забываю обо всем происходящем, будто распоследний пропойца с тарантийского дна!

Не далее как вчера мою высокую персону в мертвецки пьяном виде городская стража доставила к воротам замка, передала с рук на руки караулу, каковой и препроводил (перетащил!) почти бездыханное тело в мои комнаты.

Утром же, заявился лично король и с неприличным хохотом обрадовал: оказывается, его светлость королевский библиотекарь и тайный советник потерялся в городе больше суток назад, что он делал и где был, неизвестно, однако обнаружен был спящем у входа в вертеп "Лилии Чувств", что на улице Швейников. Самый похабный квартал столицы.

Благодарю, ваше величество, потешили мое самолюбие. В полной мере.

А кто виноват? Верно, опять король. На праздник, мы компанией человек в пять—шесть, не помню точно, по старой традиции пошли инкогнито гулять по городу.

Выпили там, выпили тут, выпили в третьем, четвертом и пятнадцатом кабаке, поиграли в кости и тарок, спуская немыслимые суммы, заглянули в дом терпимости (там я и потерялся, если верить нашему славному монарху), а остальные потом отправились шалить дальше.

Если осмысливать происшедшее логически, то выходит, что меня потом попросту вышвырнули из "Лилий Чувств" как несостоятельного клиента (деньги остались у Конана), оставив спать на паперти.

Восхитительно.

Сюда же добавим, что я остался без единого медяка, канцлер выплатит жалование лишь через две седмицы, мое единственное сокровище — Орден Большого Льва — давно заложено в ростовщический дом Шомо бар-Мираэли, почти без надежды на выкуп: где я вам возьму пятьсот кесариев? Писать письмо в Юсдаль, матушке, с просьбой помочь? В лучшем случае — отделаюсь семейным проклятием.

Хорош королевский советничек — закладывать высшую награду Аквилонии, чтобы не умереть с голоду, а заодно купить для библиотеки несколько новых манускриптов. На последнее, смею напомнить: деньги обязана отпускать казна, но попробуйте объяснить эту нехитрую истину месьору канцлеру Публио! Проклятый скряга скорее удавится на шнуре от тронного балдахина в присутствии всего двора и чужеземных послов, чем добровольно расстанется с единственным затертым медяком—ассом. А король в долг не дает. И вообще, никто не дает — по весне с деньгами в Аквилонии туго, казна наполнена едва на две трети.

Приписка на полях:

Одновременно с этим Публио буквально три седмицы назад подарил своей внучатой племяннице на свадьбу драгоценностей на двадцать тысяч кесариев. Можно купить половину Тарантии, и на пиво останется. Ворюга. Возвел неприкрытый грабеж казны в ранг личной добродетели! Х.Ю.

Боги, как хочется уехать! Куда угодно! В родительское поместье, на Побережье Океана, да хоть в саму Пущу Пиктов! Только бы не видеть своими глазами разудалую компанию нашего обожаемого короля!

Не ходить ежедневно в статс-канцелярию, выклянчивая положенные по закону медяки на содержание книгохранилища! Не видеть тухлоглазых придворных дам и старых развратников, занимающих самые экзотические должности — от "Второго смотрителя подножия трона", до "Главного кормильца королевского льва и блюстителя благочиния королевского зверинца"!

Ума не приложу, отчего король доселе не разогнал взашей эту цветастую стаю лодырей и интриганов. Мне кажется, что единственные двое людей, которые хоть что-то делают в нашей стране — это вице-король Просперо Пуантенский, принявший сан от тяжело заболевшего дядюшки Троцеро, да генеральный казначей, герцог Ришильди. Последнему приходится вертеться волчком, дабы относительно честно распределять доходы казны.

Ах да, не забыть бы еще некоего барона Данкварта из Гленнора, главную романтическую загадку Аквилонии — его светлость Гленнор начальствует над Латераной, нашей тайной службой, верными цепными псами, суровыми стражами монархии.

Решено. Как только пройдет тяжелейшая слабость и головная боль, отправлюсь к королю и потребую сорок дней отпуска.

В конце концов, меня давно приглашали погостить в Пограничное королевство. И домой, в Юсдаль, можно по дороге заглянуть — проверить, как здоровье матушки и всего нашего буйного семейства. Иштар Всеблагая, ведь мой старший брат Эргин давно женился, обзавелся выводком детишек, управляет фамильными землями после смерти отца... А я что? Пьянчуга в сане библиотекаря и советника!