Сокровища
Шрифт:
Пит заколебалась.
— Марсель, у меня в магазине совершена кража. Из моего сейфа взяли очень ценную вещь. И… я хотела спросить у Андреа, не знает ли она что-нибудь?
— Знает что-нибудь? — отозвался Марсель. — Что ты имеешь в виду, Пит? Как она может знать?
И вновь подозрение показалось абсурдным.
Только потому, что Андреа была в ее кабинете несколько дней назад, ее надо ставить в начало списка подозреваемых?
— Не бери в голову, Марсель. Мне не стоило беспокоить тебя. Когда возвращается Андреа?
— Завтра или послезавтра. Она сказала, что уезжает на день-два.
Пит повесила трубку. Конечно, Андреа вернется. Разве вор крадет что-то, убегает, а потом возвращается к расследованию?
Совпадение и ничего больше. Флакон пропал. Андреа отправилась проведать отца. Два события, у которых нет ничего общего.
С годами Витторио спал все меньше и меньше. Лежа без сна в постели и глядя на потолок или бросая случайный взгляд на женщину, спящую рядом с ним, он переживал СВОЮ ЖИЗНЬ, ЖИЗНЬ Витторио.
И поскольку в последние дни он чувствовал себя как Витторио все менее и менее спокойно, чем в роли Антонио, он поднимался раньше и раньше, чтобы начать новый день, заняться делами, которые обеспечивали его маскировку.
Он вынужден был признать, что Витторио оказался неудачником, сбежавшим из своей страны, спасая жизнь и оставляя за собой репутацию преступника, соучастника палачей.
Зато Антонио преуспевал. Он никогда ни от кого не убегал.
Пелена тумана, поднимающаяся с озера, все еще нависала над улицами Женевы, когда Антонио приехал в магазин. Он поднял защитные ставни, выключил сигнализацию особым ключом, отпер входную дверь и вошел в магазин, заперев за собой дверь. До открытия было еще несколько часов. Он проведет время за проверкой прихода, отчетами агентов из-за границы, которые занимались поисками новых мест для магазинов, просматривая эскизы новых украшений из своих мастерских, а иногда он просто перекладывал с места на место драгоценности, выставленные в магазине.
Время от времени, когда Витторио являлся в магазин очень рано, он спускался в большое хранилище в подвале и открывал один внутренний отсек, куда лишь он имел доступ. Там он любовался на сокровища Коломбы. За исключением нескольких украшений, которые он отдал Бурсме, коллекция по-прежнему оставалась нетронутой. Колье потребовалось Витторио, чтобы расплатиться за работу с ювелиром, но Антонио не был в таком безвыходном положении. Он использовал коллекцию как обеспечение под крупные ссуды, которые позволили ему открыть магазин и приобрести запас драгоценностей. Несколько предметов из коллекции Коломбы, показанные сочувствующим банковским служащим, вот и все, что требовалось.
Однако в это утро он не спустился в хранилище. Его успокаивала мысль, что коллекция его, по, с другой стороны, она доставляла ему мало радости. Жена его никогда не могла носить их. Он даже боялся показать драгоценности мастерам, поскольку тогда придется снять с них покров тайны и делать новые оправы для камней.
Антонио отправился в свой кабинет поработать. Когда он подошел к двери, то увидел пробивающуюся полоску света. Вчера вечером оставил зажженной настольную лампу, подумал он.
Зайдя в кабинет, Антонио убедился, что на столе действительно горела лампа.
Но когда он пошел через всю комнату, его взгляд заметил еще нечто такое, отчего он замер как вкопанный, словно увидел привидение. В центре небольшого, освещенного лампой круга, на столе лежала верхняя половина флакона — часть, которую он подделал.
Почему она здесь, а не в тайнике?
Лежащая под светом лампы половинка женской фигурки, казалось, дышала жизнью — словно явилась сюда, чтобы обвинить его — часть самой души Коломбы.
Он бросился вперед, его первым импульсом было схватить ее и спрятать вновь.
И в этот самый момент из темного угла комнаты в полумрак выступила она. Антонио окаменел. Это было ее привидение.
— Значит, это правда. Антонио Скаппа — это Витторио Д’Анджели — вор, военный преступник, оскорбление человечеству…
Теперь он различил контуры призрака.
— Ты! — Он словно выплеснул слово, потом подошел к столу и схватил флакон. Почувствовав себя спокойнее с фигуркой в руке, он повернулся к дочери. — Как ты сюда попала? Как ты достала это из тайника?..
Андреа заговорила из полумрака:
— Да, меня никогда не подпускали, не так ли? Но ты разрешил Франко иметь набор ключей. Сначала я пошла к нему. Он был готов помочь мне, как только я объяснила ему, зачем я здесь… рассказала, что из себя представляет наш отец.
Антонио смотрел, как Андреа продвигается вперед к свету.
— Что касается той вещицы у тебя в руке, мне не надо было доставать ее из твоего тайника. Я украла ее из сейфа твоей племянницы в Нью-Йорке. Ты слышишь, дорогой отец? Я украла ее… я воровка, как и ты. — Мрачная ироничная улыбка коснулась ее губ.
Антонио перевел дух. В заявлении дочери он услышал спасение, а не обвинение. Теперь он понял, зачем она здесь.
— Значит, ты все узнала, — сказал он небрежно. — Что ты хочешь за свое молчание? Долю в магазине? Очень хорошо, ты показала, на что ты способна, тем более мне становится трудно управляться одному.
Андреа медленно покачала головой.
— Нет, папа, — произнесла она с насмешкой. — Я вовсе не этого хочу.
— Тогда чего? — нетерпеливо потребовал Антонио. — Скажи мне. Ты знаешь, я не хочу разоблачения, я заплачу. Поэтому не тяни. Скажи, и я заплачу, и мы продолжим жить.
Андреа смотрела на него с жалостью и яростью.
— Если б только я знала раньше, — тихо проговорила она. — Я гораздо легче простила бы себя за ненависть к тебе.
— Скажи мне! — прорычал Антонио. — Мне наплевать, что ты обо мне думаешь. Ты явилась сюда шантажировать меня, и я готов заплатить. Ладно! Давай перейдем к делу.
Андреа долго с презрением смотрела на него. Как ужасно иметь такого отца, думала она. А потом она поняла, что он в действительности не был ей отцом. Он был посторонним человеком, которого она никогда не знала, к которому пришла только по делу.