Чтение онлайн

Огорченный ее нежеланием продолжить вечер, Марсель молча оплатил счет, затем проводил ее до тротуара.

— Спокойной ночи, Марсель. Мне все очень понравилось, еда… и мой тест. Спасибо. Вы не пожалеете, что дали мне работу.

Он слегка поклонился.

— Я уже сейчас рад этому.

К ним подъехало такси, и Пит направилась к машине.

— Одну минуту, — резко сказал он, схватив ее за руку. На какой-то миг ей показалось, что он собирается поцеловать ее. — Я должен знать — ключ к решению моего теста, что это было?

— Все очень просто. Мне нужно было только полностью доверять вам. Вы сказали, что камень перед моими глазами. Поверив, что вы не обманули меня, я знала, что мне следует более внимательно смотреть. Когда я подумала о том, как тщательно вы заранее подготовили стол, и вспомнила тот небольшой момент с официантом, который принес воду, все стало ясно.

— Было так просто, потому что вы доверяли мне?

— Это облегчило мой поиск, — ответила она, когда он открыл дверцу такси и она забралась внутрь. Пристально посмотрев на него, она добавила: — Доверять вам оказалось нелегко.

Он закрыл дверь, и такси тронулось.

Марсель стоял и смотрел на удаляющиеся задние фонари машины, пока они не затерялись в потоке движения. Это было единственное, что он мог делать, чтобы не прыгнуть в другое такси и не закричать водителю: «Езжай за тем такси», — как Кэри Грант в одном из фильмов Альфреда Хичкока. Она была красива, идеально красива, эта девушка с сияющими волосами, как самый темный обсидиан, и глазами цвета самых лучших сапфиров, которые когда-либо доводилось продавать его отцу.

Но он, в конце концов, француз с присущей аристократической холодностью. Вернувшись в ресторан, он зашел в телефонную будку и начал набирать номер одной из многих фотомоделей, которые регулярно согревали его постель.

Однако, прежде чем его соединили, он повесил трубку. Сегодня он не хочет быть еще с одной женщиной. Он счастлив — даже более чем счастлив — быть просто с воспоминанием о женщине.

Внутри сверкающего «роллс-ройса» раздавался звук, напоминающий нежное мурлыканье кошки. Вид женевского озера Леман за окном успокаивал. Но Марсель был в замешательстве.

— Я по-прежнему не понимаю, зачем мы едем на встречу с этим человеком, P`ere. Ты ведь знаешь, что он за бизнесмен. Я часто слышал, как ты говорил, что он не нашего круга.

Клод Ивер откинулся на мягкую спинку сиденья, обтянутую темно-синей кожей.

— Потому что я хочу услышать, что он собирается сказать. Он сообщил, что у него есть для нас предложение.

— Это имеет отношение к филиалу в Нью-Йорке? Если нет, не вижу причины, почему я должен лететь в Женеву, чтобы встретиться с кем-то, кто не будет мне полезен.

Всего несколько недель назад Марсель взял управление нью-йоркским магазином в свои руки и все еще чувствовал себя неуверенно в новом качестве. Он не переставал удивляться, почему было принято это решение — дать ему этот магазин — именно сейчас и так неожиданно. Накануне он катался на лыжах в Шамони, на следующий день отец велел ему лететь в Нью-Йорк, потому что он принимает там управление филиалом. А сейчас его так же неожиданно вызывают в Женеву.

— P`ere…

— Марсель, если ты хочешь преуспеть в этом нашем, иногда странном деле, ты должен научиться терпению. Жизнь, сын мой, не всегда то, чем кажется. Пока твоя работа — просто сидеть и слушать, и ждать, пока тебе не скажут, что правильно, а что нет.

Господи, как он ненавидел, когда отец говорил загадками. А за последнее время он даже делал много загадочного. И вел себя непонятно.

Сейчас думать об этом не хотелось. О ком он действительно желал помечтать, так это о Пит Д’Анджели, молодой женщине, которую недавно принял на работу в нью-йоркский магазин. Он не знал, как долго она задержится, но надеялся, что она не уйдет из магазина в ближайшее время. Он был заинтригован этой красивой американкой с мальчишеским именем, которая, казалось, знала о бриллиантах по крайней мере столько же, сколько он сам. Он хотел получше узнать ее — гораздо лучше.

Как только он прилетит в Нью-Йорк, он позвонит ей. Возможно, еще один обед… может быть, на этот раз в «Лютеции».

Машина свернула на Рю дю Рон, самую роскошную торговую улицу в Женеве, и остановилась перед самым новым и самым блестящим магазином на ней — «Тесори», сообщали золотые буквы на двери. Когда двое мужчин вышли из машины, Марсель посмотрел на отца с нежностью. Он увидел человека безупречно одетого, подстриженного и с безупречным маникюром. Его, словно облако, окружала аура процветания и уверенности.

Тяжеловесное изобилие «Тесори» было прямой противоположностью сдержанной элегантности магазинов «Дюфор и Ивер». Вместо нескольких превосходных украшений, выставляемых на черном бархате, и других, доставаемых по просьбе посетителей, здесь драгоценности, казалось, были навалены грудами, висели и повсюду выставлялись напоказ — бриллианты, свисающие с миниатюрных голых веток, рубины в хрустальных вазах, жемчуг, свернутый кольцами и скользящий по прилавкам, будто змеи.

Драгоценности как театр, подумал с усмешкой Марсель.

У двери магазина их встретил сам хозяин, Антонио Скаппа, говорящий по-итальянски швейцарец в прекрасно сшитом жемчужно-сером костюме, который скрадывал его мощную фигуру и предавал внешности большую представительность.

— Добро пожаловать, господа! — Он приветствовал их сердечным рукопожатием. — Добро пожаловать в «Тесори». С удовольствием покажу вам, что мы здесь сотворили. Думаю, на вас это произведет впечатление.

— Поэтому мы приехали, синьор Скаппа, — с достоинством сказал Клод Ивер.