Чтение онлайн

— Эй, хотя бы посмотри на меня, — недовольно проворчал кот, и я подчинилась.

— Етишкина мышка! — вырвалось у меня помимо воли.

И удивляться там было от чего.

Я стояла, если позу на четвереньках с копчиком в небо и мордой в гальку, можно назвать стоянием, на берегу моря. Я сразу же засомневалась, было ли это действительно морем, потому что никогда особенно не понимала между ним и океаном, за исключением размеров, которые невозможно оценивать на глаз.

Начинался прибой. Волны неторопливо набегали на берег, шипя и ворча, и тут же отступали обратно. Теплый, но порывистый ветер, приподнимал волосы на затылке, приятно обдувая шею. Яркое, полуденное, высоко стоящее южное солнце ощутимо припекало, вызывая желание улечься прямо тут, на берегу, закрыть глаза и пару часиков, а еще лучше дней, поизображать из себя тюленя.

Поддавшись мимолетному искушению, я уже собралась с удобством улечься, подставляя лицо под нежные солнечные лучи, но не успела, потому что вернувшийся к активной мыслительной деятельности мозг вспомнил, что еще пару секунд назад я находилась совершенно в другом месте, отличающемся от этого не только пейзажем, но и временем года.

— Чего застыла? Вставай! Или так и будешь в раскоряку тут торчать? Я бы не советовал долго здесь оставаться. Это вредно для… ну, для всего, в общем.

Я повернула голову и посмотрела на рыжего кота, который в этот момент как раз развернулся и бодро поскакал, перепрыгивая с камешка на камешек, в сторону, противоположную берегу. Туда, где вдалеке маячили острые верхушки зеленых деревьев, а над ними вырисовывались очертания горного массива.

— Эй, постой! — спохватилась я, вскочила на ноги, пошатнулась, словно березка на ветру, но устояла.

И тут же поспешила догнать наглого котяру.

— Что происходит? Где мы? — начала допытываться я у кота. — И вообще… как я здесь оказалась?! — последний вопрос прозвучал немного истерично, потому что я едва не сорвалась на визг.

Поняла это, остановилась. Села прямо на вымощенную грубой, неотесанной, с острыми колющими углами брусчаткой тропинку, уводящую от берега куда-то вглубь хвойного леса, выдохнула и попыталась успокоиться. За сеансом экстренной медитации решил внимательно понаблюдать усатый, который увидев, что я не следую за ним, остановился, замер копилкой и стал периодически коситься на меня своим единственным глазом без попыток вмешаться.

Я его внимательный взгляд ощущала кожей, но смотрела в точку строго перед собой, пытаясь убедить саму себя, что всё нормально и паниковать не стоит. Успокоиться было очень важно, так как в прошлом у меня случались приступы паники, часто оканчивавшиеся длительными обмороками. И мне не хотелось отключиться на неопределенное время непонятно где, в компании говорящего кота, который вряд ли был способен оказать экстренную медицинскую помощь при вегетативном кризе.

Спустя некоторое время, по ощущениям — минут через пятнадцать, мне удалось замедлить сердцебиение. Потом прошел озноб, перестала кружиться голова и отступила тошнота. Я облегченно выдохнула, чувствуя себя расколотой на несколько кусков и подняла глаза на Сократа, который последние минут пять, кажется, даже не дышал.

— Отпустило? — небрежно поинтересовался он и от звучания его голоса я вновь непроизвольно вздрогнула. — Наконец-то! Теперь пошли.

Почесав голову и поразмышляв несколько мгновений, я тяжело поднялась и нехотя направилась следом за пушистой мордой, которая деловито потопала в сторону леса.

— Прежде, чем ты опять впадешь в истерику, — через пару минут молчания начал кот, все еще шагая впереди, — давай я отвечу на твои вопросы.

— Было бы замечательно, — устало отозвалась я.

— Не ехидничай, — фыркнул кот. — Ты милая, а милым девочкам не идет ехидство.

— А топор милым девочкам идет? — спросила я и состряпала на своём лице улыбку. Все, как заказывали.

— Нет, — нахмурился кот. — И перестань так растягивать губы, а то кажется, будто в тебя молния ударила.

Я мигом перестала улыбаться.

— Рассказывай.

— А что рассказывать-то? Здесь живет моя хозяйка. Её домик во-о-о-он за теми соснами, — Сократ махнул мохнатой головой в сторону вечнозеленого леса. — Я привел тебя сюда, чтобы ты с ней поговорила.

— О чем?

— О себе, — просто ответил кот. — Мне кажется, тебе очень плохо. И не с кем поговорить. А она хорошая, выслушает и поможет, чем сможет.

— Звучит, как сказка, — пробормотала я, вяло переставляя ноги.

— А чем плохи сказки? — хмыкнул кот и дернул кончиком полосатого тигриного хвоста.

— Тем, что настоящие сказки традиционно плохо заканчиваются, — ответила я, но мохнатый меня уже не слушал. Бодро задрав морду к безоблачному небу он унесся вперед по дорожке.

Ускорившись, я догнала его, поравнялась, что далось мне ценой определенных усилий, и, пытаясь восстановить дыхание, задала вопрос:

— А если я захочу уйти? Что тогда?

— Уйдешь, — покосившись в мою сторону, Сократ пошевелил ушами, которые из-за небольших кисточек на кончиках напоминали рысьи.

— Вот так просто? — не поверила я.

— Вот так просто, — ответил кот. — Всё, что тебе нужно, это всего лишь сойти с этой дорожки, и ты вернешься в свой мир. Не уверен, что на то же самое кладбище, откуда мы ушли, но реальность будет твоей.

— То есть, если я сейчас сделаю шаг в сторону, меня может закинуть куда-нибудь в Боливию? — не обрадовалась я озвученной перспективе и оглянулась по сторонам, присматриваясь повнимательнее.

Дело было в том, что чем дальше мы удалялись от берега, тем сильнее светило солнце. В какой-то момент солнечный свет переместился с отметки «очень ярко» до отметки «на грани выносимого». Глаза начали сильно слезиться и приходилось сильно щуриться, чтобы вообще хоть как-то ориентироваться.

Я постоянно прикрывала лицо ладошкой и старалась больше смотреть себе под ноги, что позволяло хоть как-то защитить зрение и не ослепнуть окончательно. Теперь же, после слов Сократа, я решила присмотреться. И увидела, что по обе стороны широкой мощенной дорожки, похожей на средневековую городскую мостовую, тянулись насыпи песка.

Ярко-желтая сыпучая поверхность занимала все обозримое пространство, упираясь в горизонт, где оканчивалась кроваво-красными дюнами, выглядящими довольно угрожающе на фоне залитого лазурью неба. И чем дольше я смотрела на песок, тем сильнее мне казалось, что он… живой. Песок медленно шевелился, пересыпался, менял высоту и глубину матовых холмов, а оттуда, из сыпучих глубин, доносились странные звуки…

Я тряхнула головой, пытаясь отогнать наваждение и вновь заторопилась следом за Сократом, который не стал дожидаться, пока я наслажусь местными пейзажами и унесся далеко вперед.