Чтение онлайн

— Я завяжу, обещаю! Завтра поедем в центр реабилитации, хочешь? Я буду все делать, Дима! Только, пожалуйста… не бросай меня… снова…

Ее голос становится все тише, а конец фразы тонет в шорохе дверей лифта, которые смыкаются за моей спиной.

Я отгоняю машину до ближайшего супермаркета, и оставляю ее сам, пока ноги несут мое полудохлое тело в неизвестном направлении. Перед глазами мелькают люди и Санта-Клаусы всех мастей, пару раз на моем пути возникают симпатичные мордашки, но я просто обхожу их по широкой дуге, как чумной. Пару раз на автомате достаю телефон, чтобы сбросить звонок от Алины, но на экране всегда пусто — ни входящих, ни сообщений. Проверяю, не заблокирован ли ее номер, а когда оказывается, что нет — блокирую.

В себя прихожу на какой-то скамейке, на которой сижу уже так долго, что зад отмерз до немоты. В одной руке — стаканчик с чайным пакетиком, в другой — сигарета. Она истлела так сильно что меня привел в чувство обжегший пальцы огонек.

— Черт. — Отбрасываю ее щелчком, бросаю взгляд на часы — уже почти два часа ночи. — Блять.

Набираю Валерию, но она отвечает не сразу — где-то после шестого гудка, и когда отвечает, то разговаривает со мной сонным ворчливым голосом.

— Звонишь мне в третьем часу ночи, чтобы сказать, что хочешь в подарок часы?

Я невольно улыбаюсь. Кто угодно в этом мире после такого звонка мог бы сказать все на свете, но такое могла выдать только Валерия.

— Прости, что не предупредил насчет смены планов.

— Да я никуда и не собиралась, — зевает она и я слышу на заднем фоне уютный шелест одеяла.

Воображаю, как она, морща нос, заворачивается в одеяло до самого носа, и кончик книги, торчащий у нее из-под подушки. Чашку с кофе на прикроватной тумбочке, истлевшую до самого основания палочку благовоний с запахом белого шалфея.

— То платье очень тебе шло, — вспоминаю ее в тонком шелке, который почему-то делал ее максимально обнаженной, не открывая при этом ничего непристойного.

— Это была ночнушка, Данте, — она вздыхает.

— Ты сейчас в ней?

— Что тебе нужно, а? — Она так смешно раздражается, что кажется — вот-вот чихнет от распирающей вредности. — Ты там пьяный что ли?

— Ага, в хламину надрался чаем за три копейки.

— Ты где? — моментально настораживается она. — У тебя все в порядке?

— Так ты в той пижаме, Ван дер Виндт? — Не хочу отвечать на вопросы, которые вернут меня в ту реальность, где не пахнет ее дурацкими ритуалами с аромапалочками и чайными церемониями. — Что читала перед сном? Нет, дай угадаю. Сопливую книженцию о том, что все мужики — козлы?

— Ты меряешь меня стереотипами, Шутов, а я — не все.

«Я знаю, Лори».

— Ты где? Я приеду. Не смей садиться за руль, Шутов.

— Я в порядке. Честное слово — не выпил ни капли.

— Поклянись, — требует она.

— Перекрестился только что, — смотрю на свои сжимающие стаканчик пальцы.

— Я знаю, что ты врешь, — вздыхает она, но, судя по звукам, снова забирается под одеяло.

— Почему?

— Ты всегда ездишь так, чтобы церковь объезжать десятой дорогой. Боишься, что все вскроется, когда из тебя бесы полезут.

Я ржу. Громко и от души на весь пустынный парк. Разбуженное воронье покрывает меня отборным карканьем, с ветки на голову падает шапка снега, так что я только сейчас понимаю, что он шел весь вечер, и я успел превратиться в снеговика. Встаю, отряхиваюсь, разминаю окоченевшие ноги. Прикидываю, в какую сторону идти, чтобы вернуться в цивилизацию и отыскать свою тачку.

— Поехали со мной в Венецию, Лори? — предлагаю я.

— Ты точно не пил? — Она зевает, абсолютно равнодушная к моему предложению. — Какая Венеция? У меня столько работы, что даже думать об этом страшно.

— Я повышаю тебя до своей личной помощницы, Ван дер Виндт. Вменяю в твои служебные обязанности следовать за мной везде.

— Чтобы помогать тебе преодолеть языковый барьер, когда будешь клеить в местных клубах знойных корсиканок? Спасибо, не надо. У меня тут как раз занимательная переписка с итальянским…

— Значит, я тебя увольняю, — перебиваю ее, одновременно ускоряя шаг. — Ты теперь официально безработная на ближайших две недели. Собирай чемоданы, Лори.

— Шутов, ты рехнулся, какие чемоданы?

— У тебя есть как минимум один — я видел своими глазами.

— Я никуда не поеду. Прекращай.

— Ну, строго говоря, ехать тебе нужно только до аэропорта, а потом — только небо, только самолет.

— Нет, — безапелляционно, как-то по-мужски отчеканивает она. — У меня очень плохое чувство юмора в два часа ночи, Дмитрий Викторович.

— А я никогда не шучу в два часа ночи, Валерия Дмитриевна. Черт, зачем было брать мое имя для отчества? Я начинаю чувствовать себя жертвой греха инцеста, Ван дер Виндт.

— Что первое под руку подвернулось.

Уверен, она только что пожала плечами и еще сильнее подтянула одеяло к подбородку.

Не думать, почему мне становится тепло от этих мыслей.

Не анализировать, откуда в моей голове взялась дичь о совместной поездке.

— Спокойной ночи, Лори. Утром созвонимся.

— Да хрен тебе — заблочу прямо сейчас, — ворчит она.

— Не поможет — я знаю номер твоей рабочей почты. На крайний случай задолбу тебя сообщениями в банковских переводах.

— Точно заблочу — мне как раз не хватает на новое кольцо. Учти, у меня стоит ограничение на прием переводов — минимальная сумма от пяти тысяч.

— Вот мы и перешли к конструктиву. Созвонимся утром, Лори.

— Ты точно не пил? И ничего такого… не принимал?

— Никакого доверия к начальству, — вздыхаю и провожу ладонью по своей ухмыляющейся роже — значит, не показалось, что у меня эта идиотская улыбка к губам как будто приклеилась. — Придется лишить директора по персоналу новогодней премии.