Соль Саракша
Шрифт:
В общем, вы поняли. Наш человек Рыба.
Старый фильм и новые чудеса
Ну и нажрались мы!
Причём не в смысле напились, а именно нажрались. Ибо опьянеть при таком количестве закуси было практически невозможно.
Не сказать, чтобы у нас в Верхнем Бештоуне голодали. Просто еда, которую можно приготовить из продуктов по карточкам, очень однообразна. Что в рабочих лавках, что в военторге. Сытно, ничего не скажешь — так ведь солдата и горняка держать впроголодь не рекомендуется. Себе дороже.
Ну, по великим праздникам можно купить что-нибудь на рынке. Но и фермерские продукты какие-то слишком обычные и унылые. А Мойстарик известный экономщик.
Суп, каша, каша, суп. Овсяные лепёшки. Варёный свиной окорок. Иногда колбаса, но наши фермеры, как ни стараются, ни настоящей пандейской полукопчёной, ни кровяной сделать не могут. Видно, по ту сторону хребта другие травки.
А тут… Я сроду и названий-то таких не слышал. И фруктов таких не видел. А некоторых надписей на банках даже Князь не мог разобрать.
Приобрела Рыба всю эту благодать у проводника Гэри Очану, весьма скользкого типа. В его магазинчике на колёсах.
Последний вагон в любом товарном составе, как известно, предназначается для перевозки грязного металлолома — его стараются собирать по всей стране, чтобы снизить фон. Вагон освинцованный, отмеченный, ясен день, зелёным черепом. Никто не полезет лишний раз проверять. Хотя стоило бы: внутри там никакой не лом, а самая натуральная лавочка, и чего в ней только нет…
Но жратва — не самое главное.
Утром я первым делом полез в шкаф — как там она? Не похищена ли местными призраками? И не приснилась ли мне вообще?
Она — это настоящая кожаная куртка военного лётчика. Тёмно-коричневая. На молнии. Со множеством карманов. На шёлковой подкладке с потайными отделениями. С отстёгивающимся меховым воротником. Совсем новая, хоть и пошита, поди, до моего рождения. Лежала, родимая, на складе, никого не трогала, пока не дотянулись до неё длинные интендантские ручки.
Кожа мягкая, ласковая, хорошо выделанная, чем-то умащённая, коли не пересохла за все эти годы. На правом рукаве шеврон с эмблемой военно-воздушных сил — запрещённый имперский герб в обрамлении золотых крылышек. И отпороть шеврон нет никакой возможности — он не пришит, а словно бы вплавлен в кожу.
Вчера поддатый Князь объявил, что и не надо отпарывать. В правительстве, сказал он, давно уже идут разговоры о том, что следует восстановить имперскую символику, упразднённую сдуру и по горячке. Тем более, что этот герб возник ещё в те времена, когда наша маленькая Отчизна и не помышляла стать Империей.
— Старый герб, — сказал Князь, — это само совершенство. Он гениален. Он прост, ярок и понятен любому. Белый круг. В нижней его части — чёрная дуга, обозначающая контур Чаши Творца. И над Чашей — алый кружок, символизирующий Мировой Свет. Всё. Воспроизведёт даже ребёнок и даже по устному описанию… Правда, враги называли наш герб «Весёлый пьянчуга», но это от зависти. Береги подарок, Чаки, это тебе не кожимитовый новодел…
Да, о такой курточке наверняка мечтает любой парень в Стране Отцов. Особенно после фильма «Самый долгий полёт». Это первая лента, снятая после войны. Там кожанку носит старший пилот Нарди Тагари, которого играл незабвенный Кел-Сат Вески. Ясен день, этот пилот остался без работы, как сотни других воздушных бойцов. И вот возвращается он в свой родной городок вроде нашего, а у самого ни денег, ни профессии, ни хрена. Родителей унесла эпидемия, дом национализировали, поскольку считали, что пилот давно подох (слова гадины-мэра — а в каком фильме мэр не гадина?) Девушка его вышла замуж за интенданта — всё понятно. Власть в городке принадлежит бандитам, а бандитами руководят замаскированные выродки. И всякая сволочь к нему цепляется именно из-за шеврона. И Нарди Тагари снимает куртку и вешает в гостиничный шкаф. И горничная Лина спрашивает, почему он носит тёмные очки. А Нарди отвечает: «Чтобы Отчизне не было стыдно смотреть мне в глаза»…
Я этот фильм, ещё чёрно-белый, раз двадцать видел. И каждый раз плакал, как маленький, когда никто во всём городке так и не пришёл пилоту на помощь, и Нарди умирал на булыжной мостовой возле ратуши, а Лина пыталась его поднять и говорила, что из столицы примчалась Боевая Гвардия, что выродков повязали, что она ждёт ребёнка и жить они будут долго-долго… и ясно было, что она врёт. Но только она правильно врёт.
И последний кадр — имперский герб на шевроне, залитый кровью.
Короче, вы поняли.
Недавно этот фильм пересняли в цвете и с другими актёрами. Но смотреть его второй раз я не пойду даже под конвоем. Потому что вместо печального пилота там геройствовал мордастый отставной капрал Боевой Гвардии, который вовсе не помер в финале, а сам всех до одного выродков поубивал, получив лишь лёгкое касательное ранение в плечико. Жалко, что не сквозное в жопу. А у бедной Лины было такое огромное вымя, что аж противно. Всем всё ясно — и никаких тебе тёмных очков…
Как Рыба догадалась, что я именно от такой кожанки заторчу? Всё-таки ведьма она.
И Князю она очень вмастила с подарком. Привезла ему тоже кожаный, но чёрный плащ с поясом и погончиками. Той же самой довоенной фирмы. Князь немедленно соврал, что именно в этих зловещих плащах ходили агенты имперской тайной полиции. Ха-ха, говорю. Какая же тогда она тайная — в униформе-то! «Вот из-за таких мелочей они и проморгали революцию Неизвестных Отцов!» — не растерялся Князь. Хрен ты его переговоришь.
Славя Рыбу, мы с песнями отправились на грибалку. Сегодня мы были готовы собирать урожай вагонами, отправлять в столицу и получать взамен вагоны же денег.
Жизнь впереди намечалась двух типов: или очень хорошая, или, если не повезёт, просто хорошая.
А покончив к вечеру с заготовками, мы втроём спустились в подвал и стали просматривать ментограммы, записанные доктором. Разговаривать при этом старались тихонько, чтобы не потревожить нашего странного лётчика.
Как и ожидал Князь, вслед за картинами детства началась сплошная учёба. В гимназию невидимого (мы же смотрели на всё как бы его глазами) мальчика повели родители (мы уже чётко выделили их среди прочих персонажей). Они покинули свой музейный дворец, по длинной зелёной аллее вышли на дорогу и… уселись прямо на асфальт. Но всё-таки не совсем асфальт.