Шрифт:
ГЛАВА 1
Уже стемнело, когда Шона Деланнея старое такси привезло на набережную порта. Деланней вдохнул теплый, пропахший смолой, ночной воздух, заплатил таксисту и направился вдоль набережной, вытирая мокрые руки скомканным платком. Он прошел по краю светового пятна, которое лампа высокого фонарного столба отбрасывала на грязную мостовую, и обогнул полицейского, прислонившегося к фонарному столбу и без стеснения зевавшего во весь рот.
Деланней вошел в тень огромного зернохранилища. Запахи смолы, пряностей, мокрого угля и пеньковых веревок смешивались здесь с привкусом соленой воды, которая легкой волной билась о набережную.
Вдалеке, в самом конце мола, невидимого в темноте, прожектора освещали рейд. Целый лес мачт и труб поднимался к небу, покрытому тяжелыми тучами, которые угрожающе давили на плечи. С кораблей на набережную доносился неясный шум. В самом центре порта с якоря снимался словно белый призрак банановоз. Он медленно двигался, повернув нос к выходу из гавани, а на его борту кабестан звенел, напоминая маленький молоточек, когда им бьют по звонкой наковальне. Перед глазами Деланнея передвигались световые пятна: белые прожектора, зеленые и красные сигнальные огни, освещенные иллюминаторы, похожие на жемчужные ожерелья, и освещавшие металлические скелеты кранов палубные прожектора.
На рейде грузовое судно подавало сигналы сиреной, требуя на борт лоцмана и подхода буксиров.
Тяжелое облако угольного дыма окутало Шона, но не испортило ему настроения, и он подумал: «Кардифский уголь первого сорта».
Перед тем как принять важное решение, Деланней всегда пребывал в хорошем настроении. Остановившись, он прислонился спиной к стенке из ящиков, от которых пахло смолой, поднял руку и посмотрел на светящиеся стрелки наручных часов.
Оставалось еще несколько минут.
Он безвольно опустил руку. В последнее время ему пришлось много работать и долго думать, а решение у него еще не созрело. Сейчас, когда следы привели к одному месту, оставалось лишь сыграть последний акт.
Его глаза внимательно рассматривали мачты шхуны, находившейся у причала шагах в ста от него. Рулевая рубка была освещена, но на борту Шон никого не заметил.
Он снова взглянул на часы и начал уже нервничать, думая о том, что мог и ошибиться. Нахмурив брови, он постарался вновь обдумать все события прошедшей недели. Звук быстрых шагов по мостовой вернул его к действительности. Перед ним, покашливая, прошел человек, снял свою шляпу, обмахнулся ею, как веером, и снова надел. Через десять секунд незнакомец исчез из поля зрения.
Деланней улыбнулся и внимательно прислушался. Вновь раздались шаги, но на этот раз легкие и быстрые. А затем появилась молодая женщина в темном пальто, и Деланней перестал улыбаться. Женщина направлялась к шхуне. Осторожно он подошел поближе, так, чтобы их дороги сошлись у трапа. И, делая вид, что он ее не видит, Шон слегка толкнул молодую женщину.
— Извините, — произнес он, галантно отступая и пропуская девушку вперед, затем весело засмеялся, посмотрел ей в лицо и добавил: — Я должен был вас заметить.
— Совсем не обязательно, — возразила она. — Здесь ведь очень темно, да к тому же это я вас толкнула.
Ее мягкий, молодой, хотя и слегка напряженный голос ласкал его слух, а духи напоминали запах миндального пирожного. Она прошла вперед по трапу, поднимаясь на борт шхуны, казавшейся вымершей.
Деланней направился следом, тихонько насвистывая. Женщина обернулась к нему и поинтересовалась:
— Здесь есть кто-нибудь?
— Сейчас увидим, — улыбнулся он, сложил руки рупором и крикнул: — Эй, на «Марютее»!
Открылась дверь, и появился матрос с фонарем в руке. Внимательно осмотрев их, он спросил грубым голосом:
— Чего вам надо?
— Поговорить с капитаном Арчером, — ответила молодая женщина.
— Уже очень поздно.
Деланнею пришлось вмешаться.
— Ну, что до меня, — сухо сказал он, — я обязательно должен увидеть капитана. Думаю, что это так же необходимо и даме.
— Вы вместе?
— Это совсем не обязательно.
Матрос плюнул за борт, опустил фонарь и произнес:
— Ясно. Пошли, капитан в рулевой рубке. Может быть, он вас и примет.
Они последовали за матросом, поднимаясь по маленькой лестнице полуюта. Квадратные окна рулевой рубки напоминали большие, широко открытые, золотые глаза. Изнутри ничего не было слышно. Матрос постучал в дверь.
— В чем дело? — спросили голосом, привыкшим командовать.
— Посетители, капитан.
Послышался скрип кресла, и сразу же раздался звук тяжелых башмаков по палубе.
— Впустите их, Келлер.
— Есть.
— Что есть? — резко раздалось из рубки.
— Есть, капитан!
Голос Келлера дрогнул, и нетвердой рукой он повернул медную ручку каюты. Когда дверь открылась, яркий свет заставил Деланнея зажмуриться.
— Только после вас, — сказал он своей спутнице.
Та нагнула голову и вошла. Келлер тихонько закрыл дверь за ними. Их встретил человек небольшого роста с длинным туловищем и бородкой с проседью. Его редкие волосы словно корона обрамляли розовую лысину, а на лице выделялся нос фиолетового оттенка. Из формы, казалось, капитан вырос, к тому же мятые брюки оттопыривались на коленях. Тонкие руки не соответствовали его огромным ладоням. Волосатые пальцы заканчивались почти квадратными, срезанными под корень ногтями.
Звали капитана Стив Арчер. Он тяжело поднялся со своего вращающегося кресла и скривил губы. На столе лежали развернутая морская карта, брошенная мятая форменная фуражка и стояли белая фарфоровая чашка, бутылка рома, а медную пепельницу переполняли окурки.
— Меня зовут Шон Деланней, — начал Шон и сразу же уточнил: — Лейтенант торгового флота США Деланней.
Арчер небрежно поприветствовал его и посмотрел на молодую женщину. Деланней сделал то же самое. Она была красивой, худенькой и стройной и казалась очень гибкой. Ее золотистые волосы волнами падали на плечи. Темно-голубые живые глаза, рот правильной формы и нос с небольшой горбинкой дополняли ее портрет. Под широким пальто стального цвета виднелось зеленое декольтированное платье, великолепно сидевшее на привлекательной груди. Правда, девушка была в весьма поношенных туфлях и без чулок.