Солар
Шрифт:
— И когда я туда буду ходить? — пробормотал секретарь.
— Нет? А если в Пантеон Удовольствий?
— Тем более… — смутился Патриций.
— По ночам, Патриций! По ночам ты свободен, как птица! — хмыкнул Тахемир Третий. — Ну так, что?
— Нет, нет! Лучше что-то другое, Ваше Величество…
— Что именно?
— Я… не знаю… прямо сейчас не готов….. мне надо подумать…
— Ну, так подумай! — веселился Император, — а пока будешь думать, подготовь-ка мне церемониальное одеяние. То самое, для посещения усыпальницы. И Малый бассейн. После этого мне надо будет прийти в себя…
***
Оставить Руса отсыпаться и приходить в себя решили самым гуманным способом — в кровати, без применения магии. До этого отец проверил «алкоголика» на наличие магического воздействия, и к нашему с мамой облегчению, сказал, что он чист.
Праздничный завтрак провели без Руса. Зато обстановка стала на порядок спокойнее, и мы рассудили, что будет правильным заменить завтрак на праздничный ужин. Мало ли какая ситуация вчера была?
Но лично у меня закрались нехорошие мысли насчет Пантеона Удовольствий… Рус его вообще-то никогда не жаловал, но как говорится, иногда и ящерица — дракон! Обязательно выясню, как ему удалось сбежать от опеки Тина и близнецов. И оказаться Сас знает где, Сас знает с кем!
А пока, не теряя времени, я отправилась в свою комнату. Есть у меня к призракам пара вопросов.
***
Родовая усыпальница Габорнов встретила своего потомка тихой грустью. Золотой осенью, скорбно разметавшей листья по высохшей траве и меланхолично шепчущей деревьям не стесняться сбрасывать одеяние. Мужчина вздохнул. С тоской вспоминая вчерашнее лето, угрюмым взглядом окинул потемневшие надгробия, и стараясь не задерживаться на неуютной аллее, приблизился к надгробной статуе Императрицы Леонеллы.
Подул холодный ветер. Взметнулись сухие листья, дыхнули сандалом и амброй, словно намекая, что осталось совсем немного времени наслаждаться ускользающей осенней красотой. Но восхищаться магической природой здесь было некому. До смены сезонов в фамильном склепе Императору не было никакого дела.
Откинув капюшон черного церемониального балахона, он с нежностью вглядывался в мраморное лицо статуи. Одинокая слеза скатилась по щеке, когда прижался лбом к холодным рукам скульптуры и прошептал:
— Ave Leonella, torto kaaassho miro Taheomir. Foreno!
Спустя несколько мгновений светлый мрамор потеплел, и лицо статуи стало приобретать человеческий облик.
— Ты звал меня, Тахо? — тихо раздался самый родной голос.
— Да, мама, — глухо ответил венценосный сын, до сих пор прижимающийся к ее рукам. Император боялся поднять лицо. — Прости.
— Ты ведь знаешь, я не могу здесь долго находиться — моя связь с Кругом Мёртвых еще очень слаба и меня не отпускают надолго на Зов… Тахо, у тебя что-то случилось?
Император отпрянул от статуи. И, с нескрываемым обожанием скользя по абрису почти живого лица матери, прошептал:
— Да… Нет… Я хочу кое-что выяснить!
— Я тебя слушаю, Тахо.
— Я чувствую крепнущую связь с одним человеком… и это меня беспокоит.
— Почему?
— Я не понимаю природы этой связи. И я не хочу повторения того, что произошло более пятнадцати лет назад.
— Это та девушка? Которая вчера была здесь? — губ Императрицы коснулась легкая улыбка.
Император вздрогнул.
— Как ты узнала?
— Она мне понравилась, — проигнорировав вопрос, вымолвила Леонелла. — У нее доброе сердце и острый ум. Да, Дориан нам всем рассказал про нее, а ее красоту я вчера сама оценила.
Тахеомир Третий усмехнулся.
— Я так понимаю, выбор Кианы Белой Дамой — это его заслуга? Что ж, передай ему благодарность.
— Ты так до сих пор с ним не общаешься? — с беспокойством спросила Императрица.
— Я всегда готов, но это Дориан со мной не общается! Дуется вот уже несколько месяцев, словно маленький ребенок… молчит, не высказывает никакого желания и намерения появиться. Я уже перестал его звать, бессмысленно. А между прочим, хотел перед ним извиниться!
— Растешь, — иронично заметила Леонелла.
— Передай ему, пожалуйста, что я был неправ, — поджав губы, откликнулся Император.
— Хорошо, — взгляд черных глаз Императрицы потеплел. — Что касается связи… Тахо, расскажи подробнее, что ты чувствуешь.
После того, как Император описал все свои мысли и ощущения, Леонелла задумалась.
— Здесь может быть два варианта. Либо девушка — Зеркало, Настоящее Зеркало, либо она — та, кто разделит с тобой все тяготы короны и станет Императрицей Солара и матерью твоего ребенка.
— Зеркало? — недоверчиво переспросил Тахеомир Третий. — Я очень мало об этом знаю.
— Поговори с Альто, он сможет тебе все рассказать, — голос Императрицы стал затухать, — меня зовут… Я не могу здесь больше находиться. Теперь я откликнусь только на Зов Альто или очень сильного Мага Смерти…
Император облегченно выдохнул.
— Я думал, что уже больше никогда тебя не увижу и не смогу поговорить.
— Я всегда буду рядом, Тахо…
Глава 37
Любопытство по поводу синих колец было сильным. Да какое там, нетерпение заставляло пританцовывать на месте и, нестись сломя голову, к своей цели. Но все же, вначале я решила поговорить с Бальзатаром. Обещание есть обещание.
Закрыла глаза, глубоко вздохнула и тихонько позвала пра-пра.
Появление призрака не заставило себя ждать. Явился Бальзатар мгновенно, даже можно сказать, эффектно: из призрачного радужного портала, в полном блеске и при параде. Вместо привычной глазу одежды — облаченный в золотой балахон, почти как у Тахеомира.