Чтение онлайн

Горри положила перо и подошла к окну. Именно благодаря этому браку — женитьбе второго графа Уолдгрейва на внебрачной дочери графа Горация Уолпола — они и унаследовали этот милый Строберри Хилл. Замок, на землях которого сейчас веселились и играли ее братья и сестры и в котором она безо всякой своей вины вынуждена была сидеть взаперти в такой прекрасный день и переписывать краткую семейную историю.

На самом деле это Аннетта подвесила ведро с водой над дверью в детской, чтобы облить Иду Энн, когда та войдет в комнату. Но когда в детской неожиданно появился граф и вся вода вылилась на него, Аннетта только потупила свои глаза с поволокой и кротко присела в реверансе. А когда граф закричал:

— А-а-а, проклятье, черт побери! Кто это натворил? — Горри не удержалась и захихикала. Ее насмешил контраст между обычной элегантностью отца и его теперешним жалким видом. Если бы она сейчас же извинилась, то все было бы забыто, но она смеялась все больше и больше, она просто заливалась хохотом, хватаясь за живот.

— Ох, на кого ты похож, папа! — задыхаясь, кричала она.

— Посмотрим, на кого будете похожи вы, мисс, — сурово произнес отец.

И вот теперь она сидела в четырех стенах в такую жару, а Аннетта прохлаждалась, гуляя возле реки в легком муслиновом платье. Горация снова вздохнула и вернулась к столу.

С ожесточением она вывела еще несколько фраз: «В то время как второй граф женился на Марии Уолпол, он был уже не первой молодости и не считался красавцем. Но по своим душевным качествам и силе воли он стоял на первом месте среди женихов всей Англии». Горри высунула язык, чтобы лучше сосредоточиться. «А леди Уолдгрейв после смерти леди Ковентри была признана первой красавицей страны. Единственным ее недостатком была склонность к излишней роскоши. Сэр Джошуа Рейнолдс писал ее портрет семь раз. После смерти мужа за ней ухаживал герцог Портлендский. Но она тайно вышла замуж за принца Уильяма Генри, герцога Глостерского. Королевская семья долго не хотела признавать этот брак».

Горация остановилась. Ей нравилась скандальная слава ее двоюродной прабабки. Втайне она лелеяла мечту превзойти ее и вести бурную жизнь, полную приключений. Но одна из младших дочерей небогатого графа едва ли могла на это надеяться. Разыскать хороших женихов для девушек будет нелегкой задачей, несмотря на то что они носят славное имя Уолдгрейв.

Горри снова склонилась над своей тетрадью и написала: «Второй граф не оставил после себя мужского потомства, поэтому графство перешло к его брату Джеймсу, шталмейстеру королевы Шарлотты. Он умер от апоплексии в собственной карете близ Ридинга, и графство унаследовал его сын Джордж, взявший в жены красавицу кузину леди Лауру Уолдгрейв».

Горация улыбнулась. Это была та самая бабушка, на которую она так походила; бабушка, которая приехала жить в Строберри Хилл с двумя сыновьями, и один из них — дядя Горации, пятый граф, утонул в реке, когда учился в Итоне в возрасте десяти лет.

Этому несчастному случаю ее отец был обязан тем, что получил титул, и тем, что за свою жизнь больше ни разу не подходил близко к воде. Когда другие катались на лодке, он предпочитал посидеть на солнышке, расстегнув рубашку и сняв воротничок. Именно поэтому граф поощрял своих детей учиться плавать, и они с самого раннего детства свободно плавали в реке.

Горация снова взяла перо.

«Легендарная, — Горри очень нравилось это слово, — леди Лаура была матерью Джона Джеймса, нынешнего, шестого, графа, который является отцом Джона Джеймса Уолдгрейва, эсквайра (рожден вне брака); Джорджа, виконта Ньютона; леди Аннетт; Уильяма (покойного); леди Горации (автора этих строк) и леди Иды.

Подписано Горацией Элизабет Уолдгрейв в год 1831 от Рождества Христова в правление Его Величества Уильяма IV».

Она закончила работу, но должна была оставаться в своей комнате до тех пор, пока ее не позовут. Когда она подошла к окну в очередной раз, граф, прогуливающийся на лужайке перед замком, заметил се. Она поспешно отпрянула от окна, но отец крикнул:

— Горри! Горри! Чем ты занимаешься?

Горация медленно спустилась по лестнице, прошла через Малую Гостиную на залитую солнцем лужайку, щурясь от яркого света.

— Ну что?

— Я все сделала, сэр.

— Неужели так быстро? Что же ты написала?

— Все о моей двоюродной прабабке Марии, и о графе, который умер от апоплексии в карете, и о моей красавице бабушке. Я должна принести тетрадь?

Граф потер лоб тыльной стороной ладони:

— Нет, не теперь, я посмотрю ее вечером.

— А можно мне теперь пойти на реку?

— Погоди минутку, давай сначала поговорим, — граф похлопал по траве, приглашая дочку присесть рядом с ним. — Садись, не бойся. Твоя мама сейчас отдыхает в тени и не станет кричать, что ты испортишь платье.

Она села рядом с отцом, и он погладил ее по волосам, как котенка.

— У тебя голова так и горит.

— Что, правда?

Граф засмеялся:

— Нет, это только так кажется из-за солнца.

Граф прикрыл глаза.

— А я похожа на красавицу леди Лауру?

Он кивнул с улыбкой:

— Да, ты точь-в-точь леди Лаура.

— А почему ты ни разу не навестил се, когда жил в Париже?

— Она бы не одобрила мою женитьбу на твоей матери. Я просто разрывался на части.

Горация пристально взглянула на него. Отец был очень красив, тело его покрывал ровный загар. Дочери почему-то не хотелось верить его словам. Глаза графа выдавали его. В нем до сих пор чувствовалась та бесшабашность, которую унаследовали от него Джей-Джей и Джордж.

— А ты очень любил маму?

Граф открыл глаза, и Горри, как всегда, удивилась их яркой голубизне и живости.

— Да.

Но, отвечая ей, граф позволил себе улыбку, которую ему не следовало допускать. Ведь Горация прекрасно знала, что именно мать поймала отца в свои сети и заставила на себе жениться. На мгновение это ее встревожило.

— А меня ты любишь?

Лицо графа тут же стало очень серьезным:

— Я люблю всех моих детей, Горация. Даже эту маленькую проказницу Иду Энн. И я прекрасно знаю, что ведро с водой предназначалось ей. Может быть, я и старею, но еще не совсем отупел. Да, я всех вас очень люблю. Возможно, я и не был рожден для того, чтобы стать отцом, но настолько привык к этому, что чувствую себя, как рыба в воде. — Он посадил дочь к себе на колено и звучно чмокнул в щеку. — Ты хорошая девочка, Горри, и очень миленькая. Сколько тебе лет сейчас? Я тут с вами совершенно запутался.