Солёный зефир

Игнат

8 месяцев назад

— В следующем году ты станешь капитаном команды.

Моргаю, чтобы лицо Захара стало четче. Его же глаза косо направлены куда-то в область моего уха: он пьян в стельку.

Отшучиваюсь:

— Ты хотел сказать, в этом году.

Капитан баскетбольной команды не оценил. У него и в трезвом состоянии дурацкое чувствую юмора, а уж в бухом и подавно.

— Ты не понимаешь, — укоризненно качает головой. — Это большая ответ… ответвств…

Перебиваю:

— Я понял.

— Ты должен будешь позаботиться о них.

Отпиваю намешанную бурду: сок и водка. От бессмысленного разговора закипает мозг, притупленный алкоголем.

— Я хорошо играю.

— Этого мало.

Я бы поспорил, но точно знаю, что это бесполезно.

Через восемь месяцев я пойму, что этого правда окажется мало…

А пока капитан поднимает указательный палец, словно сейчас поделится с нами величайшей мудростью.

— Нужен еще им… имд… имидж! — В итоге выдает чушь полнейшую. — Два года я упорно трудился, чтобы его создать.

— Кому ты чешешь? Ты просто с девчонками зависал.

— Вот именно! — Он указывает на группу танцующих. — С лучшими. Теперь это твоя обязанность. — Хлопает меня по спине. Стискиваю челюсти, чтобы не оттолкнуть его. — Мы — крутые парни школы. Это статус. И встречаться должны только с красотками. А где все красотки нашей школы? Правильно, в танцевальной группе.

С этим не поспоришь. Все как на подбор. Призывно двигаются под музыку и стреляют глазками в нашу сторону. Только вот, осталась ли хоть одна, не попавшая в блудливые руки моего набухавшегося собеседника?

— Что ты от меня хочешь?

— Не будешь меня слушать, не видать тебе баскетбола.

Воздух резко покидает легкие. Ничего себе! Вот это новость. С чего вдруг какой-то идиот решил мне указывать?

Вскидываюсь.

— Я похож на шестерку?

— Тихо, — на плечо опускается рука друга, — не забывай, что он — сын тренера.

От возмущения раздуваются ноздри. Вся моя натура противится слепому подчинению. Бесит, но Мишка прав.

Встаю с дивана, оставив команду праздновать. Мне нужно отвлечься, иначе этот вечер превратится в мордобой.

Позже мне придется сделать так, как хочет этот придурок. Передо мной встанет непростой выбор: спорт или любовь. Что же я выберу?

Спроси меня сейчас, ответ будет однозначным. Но пройдут месяцы, и я буду готов на всё, лишь бы чувствовать ее руку в своей руке…

Сегодня же родители в отъезде, но дом набит под завязку.

Знаю ли я всех этих людей?

Черт, конечно, нет.

Друзья друзей, знакомые знакомых. Знают ли они, к кому пришли?

Едва ли.

А какой повод?

Свой лучший мяч поставлю на то, что они понятия не имеют, что у меня сегодня день рождения.

Я не ставил модный стол для подарков, да и не просил никого что-то приносить. Главное, что в этот день вокруг меня толпа.

Год едва успел начаться, а я уже представляю, каким он будет. Родители не захотели оставаться со мной. Разъехались по разным сторонам континента. В последнее время они подозрительно часто отдыхают друг от друга.

Вместо того, чтобы сказать мне правду, предпочитают скрытничать, называя ребёнком. Мне сегодня исполнилось семнадцать, я уже не грудничок.

Я все пойму позже. Это не станет ударом… или станет. Но рядом будет она, и я буду счастлив.

Голова кружится, перебрал с коктейлем, который заботливо намешал Мишка. Прислоняюсь к стене. Кто-то шутливо хлопает по плечу, но тут же проходит мимо.

Прикрываю глаза, чтобы мир перестал вращаться, а, открыв, замечаю подозрительную девушку. Нет, выглядела она обычно: темные волнистые волосы, джинсы, рубашка с подвернутыми рукавами. Но вела себя занятно. Вместо того, чтобы танцевать в общей массе, она, озираясь по сторонам, приблизилась к лестнице.

В моем доме соблюдалось правило: второй этаж под запретом. Если кто-то вломиться в комнату родителей или кабинет отца, тот мне башку открутит, не посмотрит на то, что я его единственный сын.

Вижу в женских пальчиках небольшой цветной сверток. Она шустро забегает наверх, но также быстро возвращается с пустыми руками.

Подозрительно прищуриваюсь. Девушка же крутит головой, явно кого-то высматривая.

Пожалуйста, пусть это буду я. Позже я буду хотеть, чтобы её глаза всегда были направлены только на меня.

Присматриваюсь, силясь вспомнить, видел ли её где-нибудь раньше. Не могу припомнить: возможно, чья-то подружка.

Расслабляю плечи: она не успела бы натворить бед на втором этаже. Но вместо того, чтобы отвести взгляд, продолжаю наблюдать.

Незнакомка достала дубленку из горы хлама на полу, надела её и выскользнула во двор.

На улице зима, морозно и снежно. Подхожу к окну, чтобы увидеть, какая ледовая муха потянула её на улицу. Хочет уйти, но заблудилась?

Не похоже.

Девушка с интересом осматривается, двигаясь по дорожке вглубь двора. Уже знаю, куда она направляется, но это не вызывает у меня ожидаемого раздражения. Скорее удивление. За два года никто не изъявил желание прогуляться к дереву.

Может, после я буду винить себя за то, что пошел за ней. Мой порыв дорого обойдется нам обоим. Особенно ей. И пока я буду играть и побеждать, она будет молча наблюдать и ждать меня. Я скажу ей однажды, что влюбился в нее именно в тот момент, когда увидел её с бордовым листом клена в дрожащих от холода руках. А она улыбнется и ответит: