Шрифт:
Annotation
Я родился в ста километрах от Тоцких военных лагерей, где 14 сентября 1954 провели испытание атомной бомбы. Тогда мне было два года. 29 сентября 1957 в соседней области, в засекреченном городе Челябинск-40, недалеко от которого жили мои родные, произошла катастрофа, оставившая Восточно-Уральский радиационный след. С детства я слышал разговоры об этих двух взрывах, нагляделся на умиравших от их последствий. Я даю развёрнутую предысторию происшедшего, показываю жизнь села в Оренбуржье до рокового рубежа. Опираясь на свидетельства очевидцев, на документы, описываю сами события и то, что было после них. Сказано также о том, что мы видим сегодня, чего можно ждать и во что верить. Роман актуален. Он был напечатан в выходящем во Франкфурте-на-Майне журнале "Литературный европеец", в ряде номеров за 2016-2017 годы.
Гергенрёдер Игорь Алексеевич
Гергенрёдер Игорь Алексеевич
Солнце больше солнца
Игорь Гергенрёдер
Солнце больше солнца
Роман
Гробы, что не канули в Лету,
зовут человечество к свету.
1
Отряд конников, рассыпавшийся по полю, преследовал двоих верховых; они вынеслись на гребень холма и скрылись за ним. Преследователи сберегали силы приморённых лошадей, трусили нешибкой рысью. Было за полдень; сентябрьское солнце улыбалось жалостно, в густо синеющей выси белые облачка гляделись дремотной лаской.
Маркел Неделяев выехал на холм одним из первых. Впереди по пологому склону далеко стлался в осеннем смирении бурый с желтизной луг, слева вздымал крону молодой дуб в медно-рыжей листве, окружённый десятком младших братцев. С правой стороны луга полоса кустарника и сплошняк леса за ней являли все оттенки жёлтого, розового, рудого цветов.
По лугу шла лошадь без всадника, подальше рысью уходил вправо к кустарнику верховой. Все, кроме Неделяева, пустились за ним в погоню. Маркел направил коня вперёд лугом; посадка в седле выказывала привычку к езде верхом. Он проворный парень, но не сказать, что ладно скроен, шея толстовата для его туловища, слишком большие кисти рук и ступни; лицо с мясистым носом малоподвижно.
Привстав на стременах, слегка клонясь вперёд, он приближался к потерявшей всадника лошади, не поворачивая голову влево, к семейству дубов, куда влекло его внутреннее сторожкое чутьё. Поравнявшись с молодым красавцем-дубом, до которого было около ста шагов, соскользнул с коня и спрятался за ним - на случай выстрела со стороны деревьев. Немолодой умный мерин, слушаясь хозяина, державшего его за уздечку, пошёл к дубам. Неделяев продолжал укрываться за ним, прочёсывая острым взглядом пространство впереди. Он заметил на жухлом лопухе и на земле рядом кровь, достал из-за спины казачью, без штыка, винтовку.
– Выходи-и! никуда не денешься!
– прокричал в радостно-свирепом азарте.
Подождав, шлёпнул мерина ладонью по крупу, подгоняя к деревьям, - пригибаясь, всё так же прячась за ним, крался некоторое время, потом прилёг в увядшую траву, затвором дослал патрон в ствол, выставил винтовку. И тогда из-за дуба выполз, упираясь руками в землю, человек в потрёпанном кителе, отросшие чёрные спутанные волосы свешивались на глаза. Он приподнялся, встал на левое колено: поддерживая рукой правую ногу, переместил её, не сгибая, вперёд и сел, тяжело прижался спиной к дубу. Неделяев видел - штанина почернела от крови.
– Где твоя винтовка?
– крикнул, вставая.
– Когда ранили, обронил!
– громко сказал человек, рукой откинул волосы со лба.
– А револьвер?
– Маркел привычно сделал ударение на "о".
– Там за дубом лежит, - раненый слабо взмахнул рукой, указывая назад большим пальцем, - я все патроны расстрелял.
Неделяев, дёрнув затвор, выбросив патрон, закинул винтовку за спину и, придерживая рукой ножны шашки, подошёл к раненому:
– А чо для себя последний не оставил? Ты - Кережков?
Человек сидел под дубом, прислонясь к нему спиной, левая нога согнута в колене, правая, простреленная, вытянута вперёд, земля под ней мокрая от крови.
– Я - Андрей Кережков, командующий армией восставших!
– проговорил он громко, упрямо, смотря тёмными глазами в лицо Неделяеву.
Тот, расставив ноги в разношенных сапогах, сказал возбуждённо:
– Наши говорят, что вся твоя агитация - хитрая брехаловка. А я тебе верю! Верю, что ты правда хочешь, чтобы каждый человек жил для своего дома и его не отвлекали бы от обеда и сна, чтоб он был в безопасности и в своей воле. Вот это и есть самый вредный вред!
Кережков, чуть морщась от боли раны, всматривался в Маркела:
– Ты не хочешь, чтобы твоему дому никто не мог угрожать?
– А он у меня есть - дом?.. Ну ладно, положим, он у меня будет. Но ты ж хочешь, чтоб и те, кто ходили по городу в чесучовых пинжаках, в шляпах и с часами, тоже были в безопасности, пили чай за разговорами, умничали, как им охота...
– заговорил, напрягаясь в переживании, Неделяев.
– Чем они тебе мешают?
– Тем, какую хотят жизнь! Им бы хорошо, чтоб каждый человечек старался для себя, довольный, что ест яйца, сальце, а в воскресенье будет кушать курятинку. Мечта у него - накопить на новый костюм, на комод, на прибавку имущества. Неуж для этого должен жить мир?
– крикнул Маркел угрюмо, словно выругал Кережкова матом.
– Мир должен жить для идеи великих сил! Против неё человечек с его жизнью - свинячий бздёх! Конечно, он не хочет жить для идеи - его надо заставить...
– Неделяев сглотнул слюну, выдохнул с рвущейся злобой: - А ты захотел помешать... От наших тебя ждёт расстрел, но я хочу, чтобы ты принял от меня кару!
– он потянул из ножен шашку.
Кережков усмехнулся просто и спокойно, отчего Неделяев потрясённо замер. Раненый извлёк из-за отворота кителя пачку листков, протянул:
– Возьми. Будет у тебя, что оспаривать.
Маркел схватил листки левой рукой, скомкал, сунул в карман, правой сжимая рукоять шашки: в эти секунды Кережков вынул из-за голенища сапога маленький плоский пистолет. Неделяев утробно ахнул, отшатнулся, а раненый левой рукой быстро оттянул затвор, приставил дуло к голове - не к самому виску, а чуть ближе к затылку, - стегнул резкий звонкий хлопок, прижавшаяся к дубу спина Кережкова чуть сползла, голова в отросших спутанных волосах легла на плечо, державшая пистолет рука выпустила его, упала наземь.
Неделяев не двигался, уставившись на тело, потом быстро нагнулся, заглянул в застывшие глаза. Его взбесило, что от его кары враг ускользнул. Он распрямился, занося шашку, - она вошла в голову мертвеца по стоки, тело подалось вбок, но осталось в прежнем сидячем положении. Неделяев схватил мёртвого левой рукой за грудки, оттащил от дуба, несколькими ударами шашки, кривя рот и роняя слюну, отделил окровавленную голову от туловища. Подняв её за волосы, другой рукой держа шашку на отлёте, сосредоточенно смотрел в остекленевшие глаза, потом пошёл в одну сторону, в другую - словно искал, где спрятать. За дубом увидел на земле кобуру с австрийским восьмизарядным пистолетом "штейр"; опустил наземь ношу, поднял кобуру, вынул пистолет, убедился - патронов нет.