Чтение онлайн

– Как там можно жить? – спросил Ингьяльд, зябко передернув плечами. – В вечной тени, не видя солнца, простора…

– Можно, и не хуже чем у нас, – ответил Ивар, зорко следя за идущим впереди стругом Лычко. Судя по словам русича, вот-вот должна была открыться река, в которую предстояло свернуть.

Жертва пришлась по вкусу седому Ильменю. Второй день струги резали гладкую, без единой морщинки, воду, ветер послушно наполнял паруса, а рыба сама выскакивала на берег и чуть ли не запрыгивала в котелок.

– Вот она! – сказал Нерейд.

Полог леса раздвинулся, открывая неширокую реку. Струг Лычко уже подплывал к устью.

– На весла!.. – зычно скомандовал Ивар. – Тут против течения идти, так что за работу! А то обленились совсем, клянусь копьем Хродвитнира!

Весла вспенили прозрачные воды озера. Поросший лесом берег надвинулся, зашумели по сторонам деревья, и струг оказался в узком извилистом коридоре с отвесными серо-зелеными стенами и потолком из чистой глазури. Стволы вырастали как будто прямо из воды.

Ветер остался где-то наверху, над кронами, и над Речной гладью воцарилось безмолвие. Можно было слышать, как бурчит в животе у Кари и как падают в воду срывающиеся с весел капли.

– И тишина, – сказал странно изменившимся голосом Ингьяльд, – и только мертвые с косами стоят…

– Это ты о чем? – не понял Ивар.

– Да так, видение. – Ингьяльд смутился, опустил голову, – Что я за эриль, если у меня даже видений нету?

– Пусть будут! – не смолчал, как обычно, Нерейд. – Да только более приятные. А то мертвые, с косами… Аж мурашки по коже!

– Эти мурашки размером с жуков, – проворчал Эйрик. – Иные твою дубленую шкуру не прокусят!

Дружинники загоготали.

– Хватит ржать, – одернул их Ивар. – Надели бы лучше кольчуги. Новгородские владения кончились, из-за любого дерева может вылететь стрела или что похуже.

Что именно, уточнять не стал – пусть дружинники поломают голову, сами себя слегка напугают. Легкий страх вредит только новичку, опытного воина делает злее и осторожнее.

Шутки смолкли. Викинги гребли в полной тишине, напряженно вглядываясь в такие близкие берега. От одного до другого долетит стрела, так что засаду можно устроить сразу на обоих, а уж мест, чтобы спрятаться, тут больше, чем в старом замке.

Вода у берега плеснула, завертелась в водовороте, из него высунулась бородатая и патлатая рожа размером с ведро, выпучила на струг белесые зенки. В открывшейся пасти блеснули острые, похожие на щучьи, зубы.

Харек, напряженный, точно рысь на дереве, подскочил, сцапал лежащий наготове лук. Его дрожащие пальцы никак не могли выхватить из колчана стрелу.

– Спокойнее, – бросил Ингьяльд, который чуть не перевесился через борт, – это всего лишь водяной. Редкая форма жизни, приспособленная к обитанию в речных ареалах лесной полосы…

– И этот туда же, – вздохнул Нерейд, взявший водяного на прицел. – Несет невесть что. Форма жизни… форма смерти… Ты скажи, стрелять в него или погодить.

– И не пробуй, – вздохнул эриль. – Не убьешь, а только разозлишь, а неприятности он может устроить немалые.

Водяной без плеска ушел под воду и тут же возник у самого борта. В воздух взвились длинные, покрытые чешуей лапы с перепонками между пальцами и едва не сцапали эриля за шею. Тот отпрянул, с грохотом брякнулся на лавку.

Харек пустил стрелу, та с раздраженным бульканьем канула в воду, но водяной уже исчез, словно его и не было.

– Это он тебе за форму жизни, – заметил Нерейд, отсмеявшись. – Видно было, что нарочно не дотянулся, напугать только хотел. Будешь в следующий раз знать, чего говорить!

Ингьяльд сконфуженно сопел, щупал ушибленный затылок.

Чем дальше, тем теснее сходились берега, и вскоре вместо неба вверху был сплошной полог из ветвей и листьев. Там пищали, шуршали, скреблись, и на палубу время от времени падали перья и клочки шерсти. Из глубин леса доносился вой, протяжные стоны, рычание. Чаща жила своей жизнью, так же мало обращая внимания па людей, как река – на упавший в нее лист.

– К берегу! – донесся протяжный крик с переднего струга, и тот приостановился, повернул. По левую руку открылась небольшая полянка, заросшая высокой травой.

– Да там же занято, – удивленно вздохнул Нерейд. Среди травы, сцепившись в драке, катались два самых странных существа, которых Ивару только доводилось видеть. Словно составленные из сучков и палок, длинные, изломанные, они были покрыты листьями, иголками и даже шишками. Колотили друг друга руками, отчего по лесу разносился глухой, деревянный стук, издавали пронзительные, свистящие звуки.

На струги и людей не обратили никакого внимания.

– Кто это? – спросил Ивар, приставая к берегу.

Славяне смотрели на древолюдей без страха и удивления.

– Лешие, – ответил Лычко с досадой. – До следующей удобной стоянки еще верст с десяток, засветло не доплывем. Так что придется ждать, когда закончат свои разборки…

– А если шугануть? – предложил Сигфред.

– Ага, а потом на тебя, спящего, дерево свалится или – еще хуже – на струг, борт проломит, – покачал головой русич. – Нет уж, тут, в лесу, они хозяева, а к хозяевам надо относиться с почтением. Даже к неразумным…

– Сунешься к этим формам жизни – башку оторву! – Нерейд понял все по-своему и показал Ингьяльду здоровенный кулак. – А то знаем мы вас, эрилей. Пивом не пои, дай что-нибудь новое узнать…

Наконец дерущиеся убрались в лес. Оттуда донеслись мощные удары, словно оба расшибали лбы о стволы. Все эти звуки сопровождались шумом ломаемых ветвей, треском.

– Разводите костер! – скомандовал Лычко. – Они могут драться дни и ночи напролет, но к огню не сунутся.

– Не дураки, – оценил Нерейд. – Понимают, что сгорят!