Солнце для двоих

— Ой, Уинфрид! — воскликнула Дебора. — Вы только посмотрите вокруг! Какой вид! Пожалуйста, остановитесь на минутку!

— Да ведь это всего лишь пустошь, — удивился ее спутник. — Чем вы так восхищаетесь?

Тем не менее Уинфрид нажал на тормоз и старенький грузовик со скрипом и скрежетом остановился. Открыв загромыхавшую в знак протеста дверь машины, Дебора спрыгнула на землю. Она долго стояла неподвижно, молча взирая вокруг. Наконец-то я вернулась на родную землю, думала Дебора.

За последние две недели ее уже не раз охватывало это странное чувство. Ей казалось, что после долгого отсутствия она вернулась домой, в свое родовое гнездо. Но сегодня Дебора особенно остро ощутила, как сильно она привязалась к этим местам. Не успела она сойти с самолета на землю в аэропорту Рейкьявика, как этот небольшой остров на северо-западной окраине Европы покорил ее сердце, захватил воображение. Ее легкие жадно вдыхали холодный, пропитанный запахами моря воздух. Она чувствовала себя околдованной этой землей, и с каждым днем это ощущение усиливалось.

Не знаю, как это сделать, говорила она себе, но я должна здесь остаться. Ни в коем случае нельзя уезжать отсюда.

Дебора поняла, что уже не сможет вернуться к прежней жизни в Бельгии. За эти две недели, проведенные на острове, она настолько изменилась, что вся прошлая жизнь казалась ей теперь какой-то нереальной и чуждой.

— Может быть, поехали, мисс? — громко откашлявшись, чтобы привлечь ее внимание, предложил Уинфрид. — Мне надо вовремя попасть в Боргаднес, чтобы сдать груз.

Дебора обернулась и с улыбкой взглянула на своего попутчика. Уинфриду было за семьдесят. Небрежно одетый, он имел такой же растрепанный вид, как и его старенький грузовичок. Но в ярко-голубых глазах старика играли веселые чертики, и она подумала, что, наверное, в молодости он был неотразим. Они ехали более трех часов, и всю дорогу Уинфрид развлекал ее рассказами о привидениях, контрабандистах и кораблекрушениях.

— Я остаюсь здесь, — решительно заявила Дебора. — Разрешите, я заберу свой рюкзак.

— Остаетесь? Чего ради? — удивился Уинфрид.

Здесь так красиво, думала она, что можно просто умереть от счастья.

— Надо сделать несколько снимков, — оправдываясь, произнесла она вслух. — Посмотрите, какой прекрасный вид!

— Да, но только в это время года, а вот зимой эта пустошь выглядит мрачно, — сказал Уинфрид, скребя заросший подбородок, — Честно говоря, мне что-то не хочется оставлять вас одну в таком месте. Машины здесь ходят крайне редко, и вам нелегко будет выбраться отсюда.

— Не беспокойтесь! Я привыкла ходить пешком. К тому же у меня есть палатка и немного еды, так что не пропаду.

Улыбнувшись, Дебора обошла вокруг машины и начала развязывать веревки, на которых держался задний борт. Взвалив на спину рюкзак, она поправила лямки и подошла к кабине, чтобы попрощаться с Уинфридом.

— Спасибо вам за все. Может быть, мы еще встретимся в Боргаднесе.

— Вполне возможно. Я частенько туда заезжаю. Будьте осторожны, мисс.

Крепко пожав ей руку, Уинфрид завел мотор и покатил по дороге, оставляя за собой шлейф черного дыма. Вскоре шум двигателя затих. Дебора сошла на покрытую гравием обочину и огляделась.

Большая часть дороги, которую они проделали с Уинфридом, шла через густые заросли высокого кустарника. Но незадолго то того, как они расстались, шоссе вырвалось из зарослей на пустошь. Вокруг из земли выступали гранитные валуны, покрытые ярко-зеленым мхом. В лощинах виднелись заросли карликовых берез, ивы и болотного багульника. Солнце весело играло на поверхности разбросанных повсюду маленьких озер, казавшихся золотыми монетами. Стояла звенящая до боли в ушах тишина.

Дебора сделала глубокий вдох, наполнив легкие чистым, сладким воздухом. Нет, она уже не сможет вернуться в Бельгию. Она просто задохнется в толчее тамошней жизни. Быть может, ей удастся найти приют в Будардалуре. Дай-то Бог!

Внезапно девушка почувствовала рядом с собой какое-то движение. Повернув голову, она заметила стоявшего невдалеке северного оленя. Местные жители говорили ей, что летом этих красивых животных можно встретить здесь крайне редко, поскольку, спасаясь от мошкары, они уходят далеко на север. Если повезет, может, ей удастся подойти поближе и сделать хороший снимок.

Издали пустошь казалась ровной как стол, ходить по которой одно удовольствие. Но Дебора уже знала по опыту, что это впечатление обманчиво, что стоит только сойти с твердой дороги, как сразу начнутся проблемы, особенно если у тебя за плечами тяжелый груз. В первой же попавшейся на ее пути ложбине она скинула рюкзак и спрятала его под кустом так, чтобы со стороны шоссе он не был виден. Потом расстегнула висевшую на поясе небольшую сумку, положила в нее фотокамеру, пару яблок, бутылку с водой и двинулась дальше.

То и дело она спотыкалась о выступавшие из земли камни, ее ботинки скользили по влажному лишайнику, проваливались в невидимые глазу торфяные ямы. Дебора остановилась на минуту, чтобы опрыскать себя антикомариной жидкостью. Посмотрев туда, где стоял олень, она, к своей радости, увидела, что их уже двое. Рядом с самкой появился годовалый теленок. Сквозь окуляры бинокля она отчетливо различала свисавшие изо рта животных ветки с листьями.

Дебора медленно опустила бинокль и перевела дух. Ее ноги утопали в лишайнике. Где-то неподалеку раздавался монотонный повторяющийся крик — брачная песня маленькой птички со смешным названием галстучник. В какое-то мгновение она ощутила себя частичкой этого царства природы.

А тем временем показалась еще одна взрослая олениха. Дебора медленно приближалась к оленям, обходя камни и стараясь ступать неслышно, чтобы не спугнуть животных. Но уже через мгновение чуткие олени подняли головы и насторожились. Остановившись, Дебора присела на большой валун и снова достала бинокль. Стояла такая тишина, что она слышала хруст поедаемых животными веток. Сквозь увеличивающие стекла она отчетливо видела их лоснящиеся шкуры. Цвета кофе с молоком, улыбнувшись, подумала Дебора.