Чтение онлайн

«А это еще зачем?» – недоуменно подумала Татьяна, глядя в зеркало, и внезапно покраснела, поняв его предназначение. Она засмущалась и отвернулась к окну. Прямо напротив росла красавица липа, ее ветви почти касались распахнутых створок, и душистый липовый дух наполнял комнату. Необычайная легкость вдруг овладела Татьяной. Она словно воспарила над своим царским ложем. То ли от липового аромата, то ли от радостного предчувствия невероятных событий слегка кружилась голова. Она снова посмотрела в зеркало на потолке: ничего еще бабенка, прямо скажем – хоть куда! Татьяна давным-давно не смотрелась в зеркало вот так, долго и внимательно. А теперь словно впервые увидела себя. Чего это она закисла в одиночестве и тоске?! Впрочем, она и раньше частенько предавалась меланхолии. А ведь зря. Вон и сын взрослый, а она еще хоть куда! Все от нее зависит. Может, действительно остаться у Стаса? Конечно, она поживет у него какое-то время, а вот насовсем остаться?..

Она задумалась. Непонятно все же, для чего он ее вызвал, неужели только благодаря взыгравшим сыновним чувствам? Трудно в это поверить. Но с другой стороны, почему бы не поверить. Он одинок, во всяком случае, не женат, и она овдовела. Тут Татьяна поймала себя на мысли, что, размышляя о своих отношениях с сыном, она теряет чувство меры. Оставим это, не лучше ли просто расслабиться.

Она лежала на кровати, лениво изучая свое отражение в зеркале. Летний зной окутывал ее так же незаметно и мягко, как и ложе, на котором она пребывала. И вдруг Татьяна вспомнила такой же жаркий день много лет назад. Тогда она вместе со Стасом отправилась в областной центр к старухе-знахарке в надежде вылечить сына от эпилептических припадков. Перед глазами, точно это случилось вчера, возникли вросший в землю домишко на одной из окраин, сгорбленная, похожая на ведьму бабка, ее цепкий ощупывающий взгляд.

Старуха тогда здорово помогла. После ее лечения припадки у Стаса стали приходить значительно реже, но не только радость, а и тревогу заронила знахарка в сердце Татьяны. Именно в тот день она сказала, будто некая зловещая печать лежит на Татьяне. И что эта печать очень даже осязаема.

По словам старухи, этой зловещей печатью является родинка на ягодице Татьяны в виде паука. Тогда бабка посоветовала очиститься, сходить в лес на Иванов день и проделать возле костра очистительный обряд. Татьяна было пошла в лес, но в последнюю минуту испугалась и сбежала. Родимое пятно так и осталось на месте. Она совсем про него забыла. Татьяна перевернулась на бок и спустила трусики. Вот оно! Все такое же черное. Иногда ей казалось, что паук расправляет лапки. Вот и сейчас она испытала такое же чувство.

Однако зеркало расположено высоко, и родинку видно плохо. Татьяна соскочила с кровати и приблизилась к трюмо, повернулась, всмотрелась. Так и есть, паук растопырил свои мохнатые ножки. Она усмехнулась. Это всегда сулит одно и то же – перемены. Неожиданные и неотвратимые. Она засмеялась и снова улеглась на кровать. Ерунда! Сущая ерунда!

Она сонно зевнула. Изображение в зеркале на потолке словно подернулось туманом, оно расплывалось и меркло. Через минуту Татьяна спала. И приснился ей сон.

Она умерла и лежит совершенно голая на огромном мраморном столе. Мерцают лампы. Тишина. Где-то капает вода. Непонятно почему – ведь она мертва – очень хочется пить. Звук капающей воды еще больше усиливает жажду. Все внутри словно ссохлось, организм полностью обезвожен. Она мертва, мертвее быть не может, и в то же время она стоит рядом с собой и внимательно вглядывается в свое мертвое лицо. Что-то шуршит и поскрипывает. Шорохи наполняют комнату. Свет то меркнет, то вспыхивает нестерпимо ярко. Вот вода уже не капает, а бежит тонкой струйкой, падая на гулкую поверхность. Ох как хочется пить!

Живая Татьяна смотрит на мертвую безучастно, отстраненно, словно это не она сама, а кто-то посторонний, чужой. Но вот созерцание закончено. В руке у живой Татьяны оказывается широкий сверкающий нож. На вид он невероятно острый. Секунду живая стоит в нерешительности, потом делает надрез между правой и левой грудью. Ткань расползается, словно бумага, и она бела, словно бумага. Ни единой капли крови. Сверкнула сахарная кость грудины. Снова сильный и глубокий разрез ножом, на этот раз вдоль тела, до самого паха. Нож взрезает ребра. Слышен хруст костей. Откуда такая сила?

Белая плоть с тонкой прослойкой жира. Крови по-прежнему нет. Татьяна запускает руку глубоко в свою грудь и со страшным усилием вырывает сердце. Оно чуть заметно вздрагивает, точно скомканная тряпица, словно нераспустившийся гигантский цветок. Оборванные сосуды, как увядшие стебли. Прозрачная жидкость медленно капает из них. Татьяна отшвыривает сердце и начинает методично отрезать от тела куски белой плоти. Она знает: мясо предназначено для еды. Очень скоро его изжарят. Ни ужаса, ни боли – тупое отчаяние. Вот все, что владеет ею. И жажда. Пить! Так хочется пить.

Она проснулась, еще не понимая, что это был всего лишь сон. Судорожно дернула головой. Приподнялась. Какое счастье. Кошмар кончился! Но действительно, нестерпимо хочется пить. Жара. Голова тяжелая, точно налитая свинцом. Татьяна поспешно спрыгивает с постели, натягивает платье. Щелкает задвижкой, вот она уже в комнате, где еще недавно беседовала с сыном. Здесь пусто. Татьяна бегом выскакивает на улицу и идет к колодцу. Звякает ведро, скрипит деревянный барабан. Слышен плеск в глубине. Медленно, очень медленно поднимается ведро из темного зева. Вот оно на поросшем мхом краю. Женщина опускается к ведру и судорожно пьет.

Какое блаженство! «Теперь и умереть не страшно», – приходит мысль. Татьяна пьет, не в силах оторваться от края ведра, потом погружает в него голову. Ледяной обруч сжимает лоб и виски, в затылке будто взрывается маленькая атомная бомба. Она выпрямляется. Холодные струйки сбегают по лицу, затекают за шиворот, скользят по спине… Все! Наваждение кончилось. Она снова в порядке. Она в порядке. Она дома. Она там, где ее ждут. Она хочет быть здесь. Она стремилась сюда всю жизнь. Она… Она… Она…

– Мама, что с тобой? – послышался сзади голос сына.

– Ой, Стас! Сон. Дурной сон. Но теперь все прошло. Только очень хочется есть.

– Нет проблем. Сегодня у нас на ужин отличный бифштекс, – Стас, казалось, чуть заметно усмехнулся. – А что, мать, нравится тебе здесь? – спросил Стас.

Вечерело. Жаркий безоблачный день кончился. Откуда-то набежали тучи. Заходящее солнце окрасило их края в причудливо тревожные цвета: багровый, фиолетовый, оранжевый. Духота сменилась свежестью. Сильно пахло травами. С небес упал мелкий теплый дождик, но скоро прекратился.