Чтение онлайн

— Я хотел выбросить, — сказал Мамонт, — да рука не поднимается… Бери мою табакерку, дарю тебе. Только не уноси домой. Может, когда понадобится, дашь…

— Не дам, Никанор Иванович, — сказал я. — Отвыкать так отвыкать!

— Ладно уж, бери.

Я обратил внимание, что Ремнев в чистой рубашке, хорошо выбрит, ботинки начищены. Раньше такого за ним не наблюдалось: одевался как попало, часто бывал небрит, а ботинки вообще никогда не чистил. И вот нюхать табак бросил. Видно, врачиха крепко взялась за него. Что ж, дай бог ему удачи! Мужик он хороший, и жаль будет, если судьба второй раз сыграет с ним злую шутку.

Мамонт забрался в будку паровоза, все проверил.

— Дело свое знаешь, — сказал он. — Только вот не пойму я: паровозы ремонтируешь, а учишься на историка?

— А что тут непонятного?

— Может быть, ты и прав, — сказал он.

Свистнул локомотив, тот самый, что стоял у огромных ворот. Из-под брюха выползло густое белое облако пара. Ворота заскрипели и распахнулись. Сейчас паровоз уйдет на станцию. Прицепят к нему длинный товарный состав, и покатит он за тридевять земель…

— Эй, погоди! — закричал я машинисту и бросился к локомотиву.

— Садись, прокачу, — сказал машинист, глядя на меня из будки.

— Что у тебя в этом ящике? — спросил я.

— Бомба! — ухмыльнулся он. — Отойди, а то рванет…

— Закрывай ворота! — крикнул я вахтеру.

— Сдурел, парень? — сказал машинист. — Инструмент там… Попросил человека заточить.

Он открыл крышку и пододвинул ящик ко мне. В нем был комплект инструмента.

— А ты думал что? — спросил машинист. — И вправду бомба?

— Что там у вас стряслось? — заинтересовался вахтер.

— Извини, приятель, — сказал я машинисту и спрыгнул с подножки.

Хорошо, что я не спросил Биндо про ящик. Вот так ни за что обидел бы человека. У меня сразу на душе легче стало.

Мы вышли с Мамонтом из проходной. На улице еще светло. День стал таким длинным, что, кажется, нет ему конца. В заводском летнем саду играл духовой оркестр. У входа толпились нарядные парни и девушки.

Мы идем в гости к Вальке Матросу. Там сегодня соберется вся наша бригада. Будем чествовать молодого счастливого отца.

— Что это за парень Тихомиров? — спросил Ремнев.

— Парень как парень, — ответил я.

— Мне тут дали его проект посмотреть насчет реконструкции завода. Светлая голова! Он, кажется, весной из института приехал к нам? И когда успел так обстоятельно во всем разобраться? Мы-то думали завод останавливать и строить по типовому проекту совершенно новый тепловозоремонтный комбинат. А он, сукин кот, предлагает объединить колесный и сборочный, перекрыв широкий и бесполезный проезд между ними…

— Знаю, — сказал я.

Но Мамонт уже не мог остановиться:

— Во-первых, не нужно останавливать производство, а это перевыполнение всех планов, во-вторых, мы спокойно отремонтируем все неисправные паровозы, что стоят на запасных путях, в-третьих, это огромная экономия — не надо будет строить заново основные цеха. Мы сохраняем старые! Это не один миллион рублей экономии! Скажу тебе по секрету: начальник завода чуть не заплясал от радости, познакомившись с проектом… Будет создана специальная техническая комиссия для изучения проекта. Уверен — утвердят. Я первый подниму обе руки за этот проект.

— А что он за это получит? — спросил я, когда Мамонт замолчал.

— Что получит? — не понял Мамонт.

— Ну, премию или чего там…

— Вон тебя что интересует, — сказал Ремнев.

— Материальный стимул тоже что-то значит в нашей жизни.

— Получит, что положено.

— А что положено? — спросил я.

— Он все о деньгах!

— Тихомирова тоже интересует этот вопрос.

— Я не пойму, — внимательно посмотрел на меня Мамонт, — ты ему завидуешь или имеешь что-нибудь против него?

— Завидую, — сказал я.

Не один месяц живем мы вместе, а я все еще не понял, что за человек Венька Тихомиров. Мы с ним в хороших отношениях, но дальше дело не пошло. Друзьями мы не стали. Я не могу в этом упрекнуть Веньку, наоборот, он стремился сблизиться. Что-то в нем отталкивало меня, а что — я и сам не знал. В деревне у нас произошла первая стычка.

Венька от кого-то узнал, что мы с Шурупом ездили в город. И хотя мы не опоздали к началу работы, он вечером пришел к нам на новое местожительство и этак игриво спросил:

— Мариночку решил навестить? Я понимаю, такая женщина, соскучился…

Этот разговор и в другое время был бы некстати, а тогда и подавно.

— Мариночку?

— Извиняюсь, Марину… забыл, как отчество?

— Венька, иди, иди, иди… — сказал я.

— Мы с тобой вдвоем отвечаем за дисциплину в бригаде, — посерьезнев, сказал он. — И ты, член комсомольского бюро, какой подаешь пример? Знаешь, что мне сегодня Зайцев сказал? Я, говорит, тоже в город хочу. У меня там шикарная баба… Ястребову можно, а мне нельзя?

— Чего ты хочешь? — спросил я.

— Во-первых, ты колхозный бензин израсходовал…

— А во-вторых?

— Я не ожидал этого от тебя.

В другое время не получилось бы ссоры. В общем-то, Венькины упреки были справедливы, но тут я не стерпел.

— Во-первых, я на работу не опоздал, — сказал я. — Во-вторых, с бензином сам разберусь, а в-третьих, пошел ты…

Венька побагровел, но ничего не сказал. Повернулся и ушел.

На другой день нас собрал председатель и произнес речь. Он сказал, что доволен нами. Если бы не наша своевременная помощь, то колхоз ни за что не завершил бы в срок сев зерновых. Теперь вот посадим овощи и распрощаемся. Всем нам он заранее выносит благодарность и самолично напишет о нас в областную газету.