Чтение онлайн

О роли хинди как языка межнационального общения записано в конституции. Однако в штатах, где не говорят на хинди, эта идея зачастую встречает сопротивление.

В поисках выхода правительство предложило, чтобы каждый индиец изучал родной язык, хинди и английский. Но это предложение не удовлетворяет сторонников хинди. Кроме того, в Дели, в Агре, в других городах не раз вспыхивали волнения, вызванные употреблением английского языка.

В Калькутте мы так и не побывали. Наш Руководитель утешал себя тем, что увидит театры Мадраса, а позже — Бомбея. Он еще не оставил мысли ознакомиться с театральной жизнью вплотную.

Мы приехали на аэродром рано утром, за полчаса до вылета. Первое, что мы услышали, было объявление по радио:

— Вылет задерживается!

Диктор выдержала паузу и внесла поправку:

— Вылет задерживается ненадолго!

Мы знали, что такое ненадолго в гражданской авиации, и расположились поудобнее на мягких диванах.

Через некоторое время выяснилось, что вылет откладывается, так как нам не на чем лететь. Самолета нет. Он еще не прибыл из Бомбея и прибудет с минуты на минуту. А затем без задержки махнет в Мадрас. Самолеты все время летают по треугольнику Дели — Мадрас — Бомбей — Дели и наоборот: Дели — Бомбей — Мадрас — Дели…

Мы спокойно сидели часа полтора. Потом принялись осматривать аэродром. В нем обнаружилось несметное количество обслуживающего персонала. Явно сказывалась тенденция занять как можно больше народу. И поэтому многие работали, ничего не делая. У справочного бюро толпилось порядочно пассажиров, которые, как мне казалось, ничего не могли узнать толком. Я тоже протиснулся и спросил, что с нашим самолетом. Мне ответили «спасибо» и «вы скоро улетите». Рядом со справочным бюро находилось бюро страхования имущества и жизни. Это как-то настраивало перед полетом.

Мы изучили в книжном киоске названия пятидесяти пяти романов Агаты Кристи, которые продавались там в дешевых изданиях. Осмотрели сувениры в сувенирном киоске. Про наш самолет ничего не было слышно. Улетел самолет в Калькутту, куда нас не взяли. Значит, погода летная.

Мы приехали на аэродром рано утром. В двенадцать тридцать нас пригласили к ленчу. Мы уселись за длинным столом вместе с другими жаждущими подняться к облакам и недурно поели. Предварительно официанты осведомились у каждого, кто вегетарианец, а кто — нет. Мы были — нет… После этого объявили посадку на Бомбей. Выяснилось, что мы не расслышали и съели чужой ленч. Потому что отлетавших в Мадрас позвали в другой зал и… там снова стали кормить тем же ленчем. Ленч из трех блюд был тот же, и официанты те же. Официант посматривал на нас, ничем не выдавая внутренних чувств. Но я знал, что он видит в нас людей, которые готовы есть в любом количестве, лишь бы за счет индийских авиакомпаний. Однако он просчитался: вторая еда в нас не влезла. Мы сидели за столом и изучали большую картину, которая занимала напротив целый простенок. На ней изображалась лирическая сцена из жизни Великих Моголов. Было полным-полно красавиц, а сам император выглядывал из окна. Но самое интересное в этой картине были две обрамлявшие ее кулисы. Слева на большой вертикали по высоте, равной картине, было написано «Леди», справа — «Джентльмены».

Это вообще был замечательный зал. В нем находилась огромная карта мира, призывающая летать самолетами компании «Эр-Франс». На этой карте не было названий городов, их заменяли рисунки. Поглядев на карту, можно было понять, что в нашей стране в Москве есть Кремль и церкви, в Ленинграде — Медный всадник, на севере ездят на оленях и т. д. Рядом с картой располагался еще один киоск сувениров с сенсационной надписью «Андетейкер». Что хотели этим сказать, вообще понятно. Надпись была над киоском, сверху. Те, кто ее писал, знали, что «анде» значит «внизу», а глагол «ту тейк» — «брать». Вот они и написали — берите, мол, внизу, т. е. покупайте. Но понимающие по-английски шарахались от киоска в сторону, и их перед вылетом бил озноб. Дело в том, что «андетейкер» значит по-английски «гробовщик». Одним словом, похоронное бюро. Это было похлеще, чем бюро страхования в главном вестибюле.

После повторного ленча по радио объявили, что наш самолет почему-то вместо Дели оказался в Лакхнау. Зачем он там оказался, нам не объяснили.

Лакхнау — это на юго-восток от Дели, приблизительно раза в два дальше, чем Агра. То ли летчикам захотелось посмотреть знаменитые розовые сады Лакхнау, то ли они давно не были в его знаменитом Государственном музее. А может быть, у них росли дочери, и они решили присоединить свои голоса к голосам участниц женской конференции, которая там проходила и на которой женщины Индии выражали протест против традиции давать за невестой большое приданое. Кстати, один из руководителей профсоюза почтово-телеграфных служащих в Дели рассказывал нам, как ему трудно собрать деньги — тысяч десять надо сколотить, — чтобы дочь могла выйти замуж…

А может быть, летчики совершили в Лакхнау вынужденную посадку, может быть, вообще самолет разбился, и нам не хотят сообщить об этом. Разные мысли приходят в голову на аэродроме, когда рядом лавка гробовщика!

Наконец в половине четвертого нам объявили, что мы вправе покинуть аэродром. Мы свободны до восьми вечера. До свидания. Спасибо. Пользуйтесь услугами «Индиэн эрлайнс»…

И все-таки мы улетели в Мадрас около одиннадцати часов вечера. Улетели на прекрасном французском самолете «Каравелла», который много лет трудится на индийских линиях. В этой машине тихо-тихо: двигатели укреплены сзади, летит она плавно и, как говорят, всегда долетает до нужного пункта или до какого-нибудь Лакхнау, но, главное, долетает.

…Под нами сверкнул огнями ночной Дели. Сверху казалось, что город прекрасно освещен. На самом деле это не так. Стюардессы в синих сари, высокие, эффектные, подобно всем стюардессам мира, раздали конфеты, а потом стали разносить газеты. Они бесшумно двигались по кабине. Сари, как и положено, открывало на пояснице бронзовую полоску спины.

Я робко взял газету: боюсь печатных изданий, которые предлагаются на большой высоте. Я развернул газету… вот: «Авария трех самолетов». Мне захотелось скомкать газету, вместо этого я, разумеется, лихорадочно прочел заметку. В ней сообщалось, что в Калькутте на аэродроме тягач, который тащил на поводке самолет, врезался в два других. Ах, на земле… Я облегченно вздохнул. А мы — в воздухе. Здесь спокойнее, здесь нет тягачей.

Другая газета. Что в ней? Ага. В самолете, который летел из Мадраса на Цейлон, в воздухе открылась дверь. Самолет благополучно вернулся в аэропорт. Пассажиры не успели замерзнуть… Что у нас с дверью?

Не вижу, дверь от меня далеко.

Я вспомнил, как несколько лет назад летел самолетом бразильской компании «Васп». В воздухе мне предложили журнал с цветным фоторепортажем о гибели самолета фирмы «Вариг». Особенно впечатляла кукла — она целехонькая валялась среди обломков. Совершенно естественно, что следующий рейс я совершал на самолете компании «Вариг». Я немедленно попросил стюардессу дать мне журнал с репортажем о гибели самолета фирмы «Васп».

Стюардесса покраснела:

— В нашей компании это был единичный случай, а вот у фирмы «Васп» машины бьются регулярно.

Знакомый корреспондент, провожавший нас на аэродроме в Дели, не нашел ничего лучшего, как рассказать перед самым вылетом такую веселую историю. Она произошла в Индии. Однажды самолет, на котором летел корреспондент, сильно встряхнуло и он предпринял отчаянную попытку камнем свалиться вниз. В это время летчик находился в салоне и беседовал с пассажирами. Это любимое времяпрепровождение индийских летчиков — ставить машину на автопилот и покуривать в салоне, проверяя нервную систему пассажиров, которым, представьте, не нравится кататься на аэроплане без летчика. Так вот, перепуганный летчик успел добраться до штурвала, сумел выровнять машину и с грехом пополам посадить на ближайшем аэродроме. Оказалось, в машину угодил орел!