Чтение онлайн

Быстрая серия ударов. Они смяты, повалены, руки назад закручены. Их, стонущих забрасывают в машины — везут. Все молча. За селом свернув направо, остановились за горкой, между лесом и полем снежным.

Выдернули из машины. Сорвали верхнюю одежду. Еще раз, уже очень обстоятельно, избили. Норовя всё ж по мягким местам. А напоследок, завершающим аккордом — кодой, один бугай прошелся и каждому нанес два приметных удара по лицу: в нос и губы. Плюща, давя, превращая их в рванные вишневоцветные вареники.

Их, корчащихся от боли, со сбитым дыханием в легких, спихнули с пригорка в снег. И уехали.

Тьма на небе. Изсиние бельма сугробов кругом. Поздний ветер и вымывающий по капле тепло нудный ветерок. У них открытые кровящие раны. И через сколько минут, ветерок, выдув тепло, начнет выдувать жизнь? Они трое — в рваных футболках, рубашках, со скрученными за спиной руками. Без шапок. Хорошо — не босые, и в штанах.

Ваня, оглядывая заплывшими глазами соратников, встал и скомандовал:

— Встать, мужики. Все ко мне, в кучу, от ветра.

Когда стеная, они прибились запыхавшиеся к нему, он еще раз скомандовал:

— Лезем наверх. Первым ты, как самый легкий. Мы пихаем тебя головами, словно телята бодаем тебя под зад. А ты сучи ногами! И — на верх!

Сосед Витка выпихнулся наверх легко, чуть ли не с подлётом. Остальные же двое все ж зарылись мордами в снег ската.

— Беги в лес. Об сук, обо что хочешь — развяжись. Распутай руки!

Витька распутался быстро. Радостно щерясь разбитым ртом, спрыгнул к ним, волоча три палки посохов.

Скоро развязавшись и выбравшись на дорогу, страдальцы устремились к огонькам деревянных хаток. Обгоняя переохлаждение и смерть.

………………….

Постучавшись, ввалившись в первый же дом, стали яростно отогреваться. Раздеваться прямо перед испуганными, заспанными хозяевами. И не успели они отойти от мороза, просохнуть, как в дом вбежал знакомый парнишка и закричал:

— Председателя убили!

И все, кто в чем был, рванули за ним следом.

У дома председателя уже было пол села. Говорили, что нашли его бездыханным лежащим у крыльца собственного дома. Видимых следов побоев нет, но у мертвеца были плотно стиснутые челюсти и прищуренные жгущие мертвым взором глаза. Все сразу решили, чьих рук дело. И пусть не били, пусть инфаркт, — но виновные они. Участковый со своей бандой.

Тут же у крыльца принялся составляться добровольческий отряд — идти карать нелюдей.

— Эй, молодцы, охолоньте! Не ездите туда. Всё решено, — недолго Участковому по земле топать. Наизголялся — будя. Всё само решится, будто сгинул он и всё. А вам — по домам, раны лечите. — резанул голосом Скоков.

— Нет, дядя! За председателя, он, сука кровью захлебнется. На моих глазах захлебнется, — заорал Камарин.

— Да, — мы живы. Хоть, может завтра, ухи, пальцы какие и отвалятся, — да хер с ними! Но за председателя — каждая их сучья минутка жизни, — комом в горле. Хай сдохнут! — поддержал Витька.

Все, почему-то, посмотрели на Ваню.

— Едем, — сказал он, закончив спор. — Вон та машина, чья? Васькина? Двигатель у нее еще теплый… Горючее есть?

— Утром полный бак был, — охотно ответствовал Вася, выбираясь из толпы.

Тут стоящий посередине Скоков поднял руку:

— Едем только мы — я и вы втроём. Без меня не пущу. Ну, Васёк, конечно, — шофером. Там егеря, под боком у "Центра Досуга" ихнего. Вот блин горелый, названьеце-то, для тайги. Егеря там — все мои кореша. — Твердо дорезал голосом Скоков.

— Едем втроем в кузове. Дядя Сергей и водитель Вася в кабине. Сейчас на машину и быстро вооружаться. Есть чем? — распоряжался уже дальше Ваня.

— Есть, — ответил Камарин.

— Найдём, — ответил Витька.

— А мне чем — не знаю, но поищу, — задумчиво молвил Ваня.

— Нечего искать. Спроси у бабушки Маруси своей. И всё.

— Да-а, — прокряхтел дед Камарин и, когда машина уж тронулась отъезжая, добавил про себя, — узнает она, что за председателя Мстя — того б оружия всей деревней от Маруси унести…

………………………….

Когда Ваня вошел в дом и рассказал сходу о случившемся, то бабушка Маруся только побледнела и села. Но сидела не долго — пошла бабушка молча, куда-то на двор. А назад пришла и бросила с глухим стуком на диван два автомата "Калашникова" и поставила рядом ведро, полное на две трети патронов всяких калибров.

— Вот, оружие вам, — и помолчав, пояснила, — Из лесу как-то вначале 90-х вышли военные ребятки молодые. Точка у них секретная там, — да Скоков лучше знает. Говорят мне: "Дай поесть, бабушка, что-нибудь мясного, а больше сладкого, да и картошки бы — наша сгнила вся. Одна капуста каждый день."

Дала им колбаски домашней, сахарку, сушеных яблок, да ведро картохи — не жалко. А какие страшненькие, потертые, худющие! Еще бутылочку наливки добавила ту, что насекомых сгоняет и гнойники затягивает.

Так они столько всего принялись из лесу таскать! И офицеры уже с ними. И на мотоцикле, и на "УАЗиках". И не только ко мне. Но ко мне чаще, — за наливочкой. А эту "бронь" я взяла уж на всякий случай. Впихнули силком почти за ящик наливки и большой настоечный бутыль нечищеного самогону.

Я отнекивалась, говорила, что у нас зверей таких не водится, что б с энтим вооружением на них ходить. А офицер ихний и говорит: "Эх, бабушка, такие времена настают! Вишь: мы из лесу выползли. А ты нас раньше видела? Нюхала? А ведь, сколько лет рядом были. Вот, жди, — скоро и другие полезут: кто из леса, кто из города. Да такие звери — не чета нам. Мы хоть и сволочи, зато честь еще не всю пропили". Так вот говорил ихний старшой.

Ну, хватит расусоливать. Иди внучёк. С Богом.

Все произошло, как вихрем пронеслось.