Чтение онлайн

А я… а мне Солнце досталось уже прилично разогретым, желто-синим, как газовая горелка. Я держал на нем обе руки и видел, как свет проникает сквозь мои пальцы и они становятся розовыми, как мясо ракушек. Видел, как Солнце реагирует на меня — одну за другой разогревает свои дуги, зажигает новые огоньки, запоминает, тестирует.

Оно, большое и теплое, твердое, тяжелое, вызывало непередаваемые чувства — гордости, причастности, восторга.

Я был так счастлив, что готов был взвалить его на плечо и тащить куда угодно прямо сейчас.

Квоттербек стоял сбоку и улыбался.

— Оно еще успеет вам осточертеть, — сказал он, но тоже потянулся к Солнцу и прижал к нему ладонь.

В ответ в Солнце зажужжало что-то, что-то сомкнулось и разомкнулось.

Я обернулся и увидел — улыбаются все. Счастливо — Лайнмен, неловко и скупо — Тайтэнд.

Странно, что есть те, кто предпочитает теплу холод. Странно, что есть те, кто выбирает Луну.

У нас было несколько часов на подготовку. Начало Матча было объявлено в шесть, а еще даже не наступило время обеда. Обедом вызвался заниматься Тайтэнд. Я еще утром заметил — он с удовольствием уделяет время всяким кастрюлям и держит во внутреннем кармане мешочек со специями. У него там чего только не было — белый перец, корица, пыль Четырех Святых, перец черный и красный, подземная соль, батистовая пыльца. Это часть, остальное я просто не узнал.

Он долго с неодобрением рассматривал наш паек — мясные консервы и сухую кукурузу, а потом свалил все это вместе в котелок, посыпал одним-другим, и на выходе мы получили божественно вкусный густой суп-пюре. Как он это делал, оставалось загадкой для всех нас. Позже, уже в Игре, он порой только что камни не варил, а все остальное пускал в ход, и черт его знает, сколько бы мы протянули без его кулинарных талантов.

Мы расселись вокруг Солнца, которое основательно нагрелось и ловило блики полированным выпуклым боком, и принялись за еду.

Тогда я смог уже без особого напряжения рассмотреть свою команду — по-лисьи тонкого и хищно-опасного Тайта и большого добродушного Лайнмена. Первое мое впечатление было наивным — я готов был обнять их и объявить, что мы — братья, что нам жить и выживать вместе! Это была та самая неуместная эмоциональность, которую я задавил напускным равнодушием. Проще говоря, радовался и восторгался молча, глядя в тарелку и никуда больше.

Есть ряд причин, по которым Игрока могут снять с Матча, — это я для вас говорю, господа Служители Монастырщине, ведь вы даже правил толком не знаете, — есть несколько причин, и одна из них — беспечность и несерьезность.

Я с опаской поглядывал на Квоттербека. По моему мнению, он слишком часто улыбался, и я боялся за него. Но Квоттербек ел суп и был донельзя серьезен. Я успокоился.

А после обеда Квоттербек притащил блестящий плотный рулон термоструктуры, вытащил нож и посоветовал всем сделать то же самое. Мы вооружились, он посмотрел на нас, раскатал рулон и сказал:

— Вырезайте куски по спине.

— Как? — полюбопытствовал я, и Квоттербек показал как, приложив ко мне раскатанную плотную ткань и наметив лезвием ножа линии разреза.

— Оставьте припуск в месте, где будет крепление.

И выкинул из рюкзака связку ремней с металлическими застежками.

— Пластик Солнце не выдержит, — пояснил он. — А это можно обернуть в термоструктуру. Держи, Тайтэнд.

Тайт с удивлением рассматривал рулон и маленькую швейную насадку принял сначала беспрекословно, а потом взъелся:

— Ты предлагаешь мне шить?

Он всегда говорил «мне», «я», словно был один на всем белом свете.

— Да, — ответил Квоттербек и встал в расслабленную позу, из которой удобнее всего перейти в боевую стойку. Я покосился на Лайнмена — готов ли тот отстаивать свое мужское право, но Лайн прилежно резал термоструктуру по своей широкой спине и не обращал ни на что внимания.

Я заметался — что выбрать? С одной стороны — шить… это дело Женщин. Дело Женщины может ослабить и развратить мужскую суть, и Тайт явно намерен ее защищать, с другой — это приказ Квоттербека, а ему виднее.

Пока я мучился, ища выход из ситуации, Тайт перешел в наступление.

— Плохое начало Матча, — сухо сказал он. — Лайнмен, брось это! — Он хотел сказать то же самое и мне, повернулся и увидел, что я по-прежнему сижу пнем, и промолчал.

Лайнмен невозмутимо дорезал кусок и попытался приладить его к спине. У него не получалось, поэтому термоструктуру он отложил в сторону, а нож — нет, и Квоттербек быстрым взглядом отметил и это обстоятельство.

Потом он посмотрел на меня, а я все так же сидел не двигаясь… Я не знаю, почему я не вмешивался — я должен был как-то проявить себя, что-то выбрать, но мне было так страшно за команду, за ее единую целостность, что я своим бездействием пытался все как-то урегулировать.

Квоттербек пару секунд смотрел на меня озадаченно, и Тайт воспользовался моментом — боком, быстрым броском ударился о Квоттербека и словно прилип к нему — я видел, его руки и колено расположились правильно, так, чтобы при малейшем сопротивлении начать ломать и выворачивать.

Лайнмен начал подниматься, большой и с ножом наизготовку, а Квоттербек присел, опустил голову и стряхнул Тайта легко, как сухой осенний лист. Не только стряхнул, но и перехватил в безопасном от себя расстоянии, а потом прижал его спиной к Солнцу. Пальцы-клещи впились в белое горло Тайтэнда.

Держа его на вытянутой руке, Квоттербек медленно обернулся, и Лайнмен прошествовал мимо, взял рулон и принялся резать.

— Иди сюда, Раннинг, примерим, — спокойно прогудел он.

Я пошел, стараясь не смотреть, как задыхается и бьется Тайтэнд, а его треугольное лицо налилось тяжелым красным цветом — казалось, вот-вот лопнет.

Сначала он бился и возился под давлением Квоттербека, а потом почему-то притих и начал думать — это было видно по тому, как опустились его рыжеватые ресницы, а лицо разгладилось.

— Еще? — спросил Квоттербек, но Тайтэнд не ответил.

Он молчал и думал.

Солнце под ним тихо светилось.

Лайнмен успел вырезать кусок и на меня и без всяких приказов принялся резать термоструктуру на маленькие прямоугольнички, предварительно измерив металлические застежки на ремнях, а Тайтэнд все не шевелился, только начал кусать губы и мученически жмуриться.