Чтение онлайн

Люди заполняли трибуны вокруг нас — их было где-то пятьдесят-шестьдесят тысяч.

Большинство, казалось, устроилось тут на круглые сутки.

Они принесли подушки для сидения, подушки под головы, одеяла, кулеры, наладонники, бутерброды, фрукты, бутылки вина. У некоторых имелись зонтики и ручные вентиляторы от жары. Некоторые привели с собой домашних собак. Другие принесли большие свистки, надели широкополые шляпы. Все, похоже, пребывали в отличном настроении, и чертовски многие выглядели пьяными, хотя сейчас ещё не было и четырёх часов дня. Большая часть алкоголя казалась домашним, даже вино.

Мы сидели не совсем на галёрке, а примерно посередине, поближе к высоким трибунам, но всё равно относительно близко к овальной арене, засыпанной песком. Нам удалось получить места прямо напротив от того, что раньше было ложей императора — может, потому что большинство дневных «развлечений» исполнялось в основном для зрителей в ложе, отчего места вокруг них и за ними пользовались большей популярностью.

Из-за этого мы иногда смотрели на представления под странным углом.

Конечно, дни императоров и их королевских дворов давно миновали.

Теперь на тех плюшевых сиденьях восседали лидеры культа Миферов. Они отдыхали на подушках, созерцая события дня.

Даже теперь, спустя час нашего бдения здесь, масштабность стадиона и сам факт, что он вообще существовал, всё ещё привлекали моё внимание. Конечно, в новой версии имелись современные штрихи. Жидкокристаллические экраны висели в воздухе над самыми верхними сиденьями, подвешенные под тёмно-красным тентом, который перекатывался рябью как органика и блокировал самые жаркие лучи послеобеденного солнца. На входе сюда мы прошли через турникеты с проверкой крови и сканирование флаерами, миновав ещё больше экранов.

Мы купили билеты через гарнитуры в каменном здании в парковой зоне, прямо за главными воротами. От владельца магазина, на которого надавил Ревик, мы узнали, что они по-прежнему использовали систему кредитов, хотя она по большей части ограничивалась официальными транзакциями.

Всё остальное делалось за крупицы золота или за бартер.

Войдя в сам колизей, мы прошли через широкий парк, где они возвели каменную статую колосса подобно тем, что существовали в римские времена, и поставили её в центре овального газона в конце тенистой аллеи, обрамлённой деревьями.

Однако вместо императора Нерона или бога Солиса, которые существовали в оригинале, теперь статуя изображала голого мужчину с изогнутым драконьим хвостом. Его широко раскрытые драконьи глаза смотрели на нас из-под массивных каменных крыльев, а его ноги были слегка расставленными. Я невольно подметила, что они сделали статуе до странного большое мужское достоинство.

Войти в колизей было всё равно что войти в другой мир.

Каменные арки, выстроенные одна за другой, образовывали круглые коридоры.

На каждом уровне эти коридоры были заполнены торговцами, предлагавшими всё, от сувенирных футболок и браслетов ручной работы до изумительного ассортимента домашней еды и напитков. В отличие от зоны самого стадиона, киоски с едой и прилавки уличных торговцев были примитивными; многие из них состояли из одеяла, расстеленного на низеньком столе или даже на полу.

Это скорее напоминало мне тот рынок под открытым небом в Дубровнике.

В основном старухи и дети продавали куски мяса и фруктов, сушёные сливы, попкорн, бутерброды с сыром и мясом, вино и злаковый алкоголь в бумажных стаканчиках, небольшие порции салатов, квадратные ириски, хлеб, пиццу, картошку фри и небольшие пирожные с розовой или шоколадной глазурью. Я не видела никаких холодильных аппаратов, и все прилавки с готовящейся едой использовали газовые или даже угольные костры.

В результате коридоры под трибунами становились задымлёнными, жаркими и провоцировали клаустрофобию. Несмотря на дым, в воздухе кишели насекомые, привлечённые едой.

Из-за близости туалетов тут также воняло.

Когда мы добрались сюда, стадион был почти полностью заполнен. Чтобы лучше представлять, куда идём, мы купили виртуальную программку у потного мужика, отдав за неё крупичку золота. Используя ту же валюту, мы также купили четыре пары виртуальных очков, управлявшихся через гарнитуру, а также сушёное мясо, воду, фруктовый сок, хлеб, сыр и сушёные яблочные дольки.

Холо говорил и читал на итальянском, так что он смог перевести программку для меня и Касс. По его словам, первое мероприятие начиналось в восемь утра, а последнее тянулось до глубокой ночи. Убийство Списочников произойдёт за ужином.

После этого значился какой-то современный цирк с акробатами и животными. Потом начнутся матчи по рукопашному бою между людьми. Это продлится до тех пор, пока не пройдут все схватки и не будет объявлен последний победитель — по словам Холо, программка обещала это примерно к полуночи. Я заметила, что главным призом в человеческих боях было стадо из пятидесяти голов скота и некое количество кредитов, ценности которых я не знала.

Хоть это и не было последним пунктом в расписании, убийство Списочников значилось как главное событие.

Мы видели, что среди сувениров продаётся намного больше вещей, связанных со Списочниками, нежели с бойцами, атлетами или артистами. В коридорах под стадионом торговцы предлагали всё, начиная от кусочков одежды Списочников и заканчивая сосудами с их кровью и прядями их волос — видимо, граждане Рима считали это священными реликвиями. Миниатюрные самодельные помосты, дополненные столбами для порки и цепями, стояли на столах рядом с полноразмерными копиями кнутов, медных кастетов и ножей, которыми пользовались палачи.

В одном ларьке даже продавались капюшоны палачей вместе с шляпами от солнца и солнцезащитными очками.

Я видела, как дети носятся вокруг них и восторженно визжат.

Используя свой свет, чтобы заставить продавца отвернуться, я схватила пару медных кастетов и кнут, с лёгкостью спрятав их в сумку.

Я видела, что Касс заметила и нахмурилась, но ничего не сказала.

Согласно программке, после убийства Списочников состоится церемониальный уход лидеров Миферов.

Предположительно в отсутствие их религиозных лидеров ночная толпа будет смотреть цирк вместе со своими детьми, а затем напьётся до отупения, на протяжении остатка ночи наблюдая, как люди избивают друг друга.