Солнцежар
Шрифт:
Из колонок, величиной с Катю, доносился миллион разных звуков: забористый перепляс сменялся хитами этого лета, а потом снова взвизгивала кадриль.
К микрофону один за другим подходили дети и пенсионеры, пробовали петь, бросали на полуслове и уходили обратно. Из припаркованного у ладьи автобуса выгружались бабушки в кокошниках, одинаково толстые и неповоротливые. Их длинные бордовые платья цеплялись за сухую траву и тащились за ними словно мантии.
По обеим сторонам от ладьи расположилась ярмарка, куда ускакала на босу ногу Катина мама. Она умудрилась забыть дома обувь от своего «наряда до пят», а надеть кроссовки наотрез отказалась. Взяв с Кати обещание, что та придет на ярмарку в течение часа и найдёт её возле главной сцены, мама, обвешанная пакетами из пятёрочки, скрылась из виду.
Катя ещё немного посмотрела на праздничную суету и решила вернуться в прохладный дом. Солнце, ещё толком не поднявшееся над горизонтом, уже вовсю припекало непокрытую голову. В избе, где пахло сыростью и извёсткой, дышалось намного легче.
Она собрала волю в кулак и заставила себя пройти в отведённую ей комнату мимо стены с фотографиями. Не поднимая головы, чтобы ненароком снова не увидеть эти странные женские лица.
Она не могла понять, что конкретно её так напугало, но с женщинами на фотографиях явно было что-то не так. Уже не говоря про гроб.
Ей казалось, увидь она эти зловещие фотографии ещё раз, в пустом доме, и они обязательно будут выглядеть как-то иначе. Не так как раньше. Предметы поменяются местами или что там ещё бывает в дешёвых фильмах ужасов.
***
Спальня была залита светом.
Накрепко закрыв за собой дверь, Катя взгромоздилась на высокую кровать с металлическими набалдашниками, в которой ещё совсем недавно так сладко спалось, и поджала ноги.
«Странный дом. Странные сны. Странные фотографии. Не многовато ли странностей на один квадратный метр?».
Катя не питала страсти к детективам и все эти загадки не вызывали у неё никакого желания их разгадывать, бегая по соседям с блокнотиком.
Ей не хотелось знать, чей это дом, чей это гроб и кто там на неё смотрит с фотографии. Единственное, чего она по-настоящему хотела – так это свалить из этого места поскорее. Желательно, не дожидаясь окончания фестиваля.
«Но как объяснить это маме? Задачка со звёздочкой».
«Она будет сопротивляться, ведь всё только начинается. Но я обязательно что-нибудь придумаю. Я скажу ей…»
Катя облокотилась на большую перьевую подушку и буквально провалилась в сон. Она попыталась собрать мысли в кучу, но лоскутное одеяло, вдруг стало невероятно тяжелым, и она поняла, что на самом деле вообще не выспалась.
Широко зевнув, Катя стянула привычным жестом резинку с волос и тут же забыла, о чём думала. Пространство свернулось в трубочку, в древний свиток с магическими письменами и исчезло.
Где-то совсем рядом громко замурлыкал кот, но повернуть голову и посмотреть на него уже не хватало сил. Спина налилась свинцом. Руки и ноги обмякли, а мысли спутались.
Большими мягкими лапами кот мял одеяло и урчал от удовольствия. Подбираясь всё ближе к груди, он закрывал своей огромной тенью лившийся из окна свет.
Во сне она увидела себя, заглядывающую на дно каменного колодца.
Перегнувшись через край слишком сильно и потеряв точку опоры, её тело стремительно полетело вниз.
Сердце пропустило несколько ударов, а потом замерло.
В этот момент за окном раздались оглушающие фанфары, и уверенный голос ведущего скороговоркой выпалил: «Дамы и господа! На сцене коллектив народной песни «Сударушка»!». И тут же рявкнул хор бабок.
Катю словно холодной водой окатили.
Она вскочила с кровати и одним прыжком оказалась в центре комнаты. Озираясь по сторонам и судорожно хватая воздух, она принялась искать свои вещи.
«Я схожу с ума».
Огромное зеркало отразило её, стоящую на полусогнутых ногах с растрепавшимися волосами. Перекошенную от страха, скорчившуюся и жалкую.
«Как из психушки сбежала».
Катя надула щёки и с шумом выдохнула.
«Безумная. Что, собственно, случилось-то? Увидела пару старых фоток, перегрелась на солнце, чуть не вырубилась в мягкой постели и насочиняла себе кота. Вот удивительно-то как».
Уговаривая себя на бояться, Катя на негнущихся ногах подошла вплотную к старинному трюмо.
Тусклое зеркало, покрытое мелкими паутинками патины, явно принадлежало к другой эпохе. В его зеленоватой глубине она увидела свое побледневшее лицо, широко распахнутые глаза и осторожно провела пальцами по холодной щеке отражения.
«Дурында».
***
Рюкзак нашёлся на допотопном комоде.
Катя, облегчённо выдохнув, схватила его в попытке поскорее выйти из дома и чуть не уронила шкатулку, прикрытую тёмной тканью.
Шкатулка была искусно украшена резьбой. На каждой из её сторон был вырезан солнцеворот, а на крышке восседала потрясающе реалистичная фигурка птицы Сирин, служившая ручкой.
Миниатюрное человеческое лицо птицы, повёрнутое к окну, казалось печальным. Пряди волос ниспадали на оголённую грудь, а тело было покрыто мелкими, аккуратно вырезанными перьями. Мощными когтистыми лапами птица держалась за толстую ветку, тянувшуюся через всю крышку.
Даровитый мастер изобразил Сирин со вскинутыми вверх крыльями, словно она вот-вот взлетит.
Мама бы от такой красоты потеряла дар речи и уже побежала бы узнавать, где найти автора работы.
Катя потянулась к шкатулке.
Лазить по чужим вещам не входило в список её дурных привычек, но любопытство взяло верх. Она приподняла неожиданно тяжёлую крышку и обомлела.
В деревянном ларце на голубом бархате лежали настоящие драгоценности. Серебряные колты, украшенные филигранью. Тяжёлые серьги и височные кольца, амулеты-змеевики и чернённые лунницы. Кто-то очень сильно постарался, чтобы не просто воссоздать древнерусские украшения, но и состарить их.