Чтение онлайн

— Понятно. — Он передал ей тарелку черных оливок, которую поставили на стол рядом с корзиночкой хлеба. — Мне кажется, тебе пришлось со многим расстаться, чтобы приехать сюда.

— Честно говоря, оно того стоило. — Она смерила его взглядом.

Интересно, на его губах в самом деле застыла ироничная усмешка или это только капризы света?

— Надеюсь, ты не изменишь своего мнения.

— Что ты хочешь этим сказать?

— Я хочу сказать, что, когда ты закончишь осмотр здешних достопримечательностей и новизна ощущений пройдет, тебе придется стать обыкновенным лондонцем. — Он отпил глоток вина. — Мне кажется, вечер пройдет веселее, если ты перестанешь искать в моих словах скрытые намеки, — добавил он сухо.

— То есть их нет? — Оливия подняла брови.

— Можешь быть уверена, — проворчал он и громко рассмеялся, глядя на ее помрачневшее лицо. — У меня единственная скрытая цель. Я хочу, чтобы ты работала на «Академи Продакшнс». Мне кажется, у тебя есть сомнения. Так вот, мне хочется развеять их.

— Не пойму, зачем тебе это.

— Затем, что у тебя — прекрасный мягкий характер и тебя можно держать в качестве декоративного украшения офиса, — сообщил он словно по секрету, чем вызвал невольный смех Оливии. — А еще ты, кажется, знаешь «Скриптек» вдоль и поперек, что делает тебя уникальным и незаменимым специалистом.

Оливия покачала головой.

— У вас есть техники из Хогарта. На них можно положиться.

— Но я бы предпочел полагаться на тебя. — Дилан вздохнул. — Впрочем, компьютеры — не моя стезя, хотя базовые понятия я, разумеется, освоил.

— Но ты работаешь в сфере высоких технологий, — возразила Оливия.

— Моя бы воля — сидел бы я на чердаке и писал свои интервью и сценарии гелевой ручкой.

Оливия снова улыбнулась.

Прибыло первое блюдо. Они заказали бручетта — поджаренные кусочки хлеба с аппетитной смесью помидоров, оливок и оливкового масла.

— Ух ты! — сказала Оливия, откусив первый кусочек. — Какие острые.

Дилан и Оливия проговорили весь ужин, избегая скользких тем. Он развлекал ее историями о знаменитостях и простых людях, с которыми свела его профессия журналиста. Потом расспрашивал ее о семье, о детстве, о надеждах и мечтах юности.

А Оливия радостно ему отвечала. На десерт подали фрукты и сыр. Ужин закончился крошечными чашечками крепкого эспрессо с ликером.

Оливия, удовлетворенная, откинулась на спинку стула.

— Это было замечательно.

— Я рад, что тебе понравилось. — Слегка насмешливая нота в его голосе насторожила Оливию — не слишком ли далеко она зашла в своем энтузиазме? — Так что ты думаешь об «Академи Продакшнс»? Твое сердце не смягчилось?

— Я… я не знаю. — Оливия растерялась. — Я сказала в агентстве, что подумаю. Но это… не моя среда.

Дилан поднял бокал, изучая свит ликера.

— Если это существенно, — проговорил он, ты будешь работать только со мной.

— Ох, да нет, дело не в этом, — поспешно возразила Оливия. — Кроме того, у нас ведь соглашение, да?

— Да, конечно, — подтвердил он. — Я почти забыл. Но соглашение обычно подразумевает временное совпадение целей. Я предпочел бы длительный мир. Что ты на это скажешь?

Она совершенно растерялась. Опустила глаза, обводя пальцем краешек чашки.

— Я не против. — Она сглотнула. — Если ты тоже этого хочешь.

— Поверь мне, я очень, очень этого хочу. Оливию охватило странное чувство, что они с Диланом вдруг остались одни. Их мир сейчас ограничивался кругом света от лампы на столе.

— По-моему, мы остались здесь вдвоем. Нам лучше уйти.

— А может быть, еще кофе? Или ликера?

— Нет, спасибо. Уже поздно, а завтра, возможно, мне предстоит идти на работу. Еще не знаю куда. Мне и в самом деле пора домой.

— Как пожелаешь, — сказал Дилан и махнул рукой официанту — Еще раз спасибо, — слишком уж жизнерадостно сказала она, когда такси высадило их на Ленсей-Гарденс.

— Мне тоже было приятно, Оливия. Друзья? — спросил он.

У нее перехватило дыхание. Потому что она вдруг поняла, что хочет быть не другом Дилана, а…

Оливия встряхнула головой, отгоняя дикую мысль. Запирая ее на все замки и выкидывая ключ. Навсегда.

— В любом случае не враги, — проговорила она хрипловато.

— Ну, пока сойдет и так. — Он протянул руку, — Доброй ночи.

Хорошие манеры требовали пожать протянутую руку. И тут он притянул ее к себе. Ей надо было сопротивляться, но она не смогла. Ее грудь коснулась его груди. Теперь уже не оставалось никаких сомнений в его намерениях. Она подняла глаза, умоляя. Ее губы раскрылись, чтобы сказать «нет», и почувствовали прикосновение его губ. Теплое, чувственное, сладкое. Тело Оливии пронизало острое наслаждение.

— Спи крепко, Оливия, — прошептал он. Прижав пальцы к горящим губам, она стояла посреди улицы. Сердце гулко билось в груди. Слава богу, Дилан никогда не узнает, как ей хотелось позвать его обратно.

Внезапная тревога охватила Оливию, и она повернулась, вглядываясь в сероватый утренний полумрак. Но там ничего не было, и она откинулась назад на подушку, подложив одну руку под голову и глядя в потолок.

— Какая чушь, — произнесла она вслух. — Какая чудовищная чушь.

Дилан, наверное, уже рассказывает Джереми о случившемся во всех подробностях. За завтраком с кофе и круассанами. Если только он не разбудил его еще вчера, чтобы сообщить последние новости. Оливия подавила стон. Она балансировала на самом краю весь вечер. И все-таки сама шагнула в ловушку.

Кто-то когда-то говорил ей, что можно быть по-настоящему влюбленным, но при этом испытывать похотливое влечение к другому. До сей поры она не верила в это. А теперь поняла: именно похоть влечет ее к Дилану. Он привлекателен, удачлив, силен. Он накормил ее замечательным ужином. Даже немного флиртовал… Все шло словно по идеальному сценарию.