Чтение онлайн

В Керуварионе дела обстоят так, сир. Здесь же, взяв только одну жену, вы нанесете оскорбление всем знатным родам, имеющим право породниться с императорским домом. Эсториан, конечно же, знал обо всем этом. Но знать одно, а сталкиваться с такими вещами на деле совершенно другое.

О, бог и богиня! сказал он.

У нас тысячи богов, напомнил регент. Эсториан сделал глубокий вдох и медленно выдохнул.

Ладно, пробормотал он и посмотрел высокочтимому лорду прямо в глаза. Будет ли честь ваших высоких родов удовлетворена, если я поступлю в qnnrberqrbhh с обычаями Янона и выберу себе в жены девятерых из присутствующих здесь красавиц? Будет ли Высокий двор мною доволен?

Для начала это неплохо, сир, поклонился регент.

Вот и прекрасно. Прошу вас, отыщите еще семь барышень, которых не очень пугает мой внешний вид?

Вы не хотите, милорд, сделать свой выбор сами?

Я его уже сделал, сказал Эсториан. У регента от изумления поднялись брови.

Означает ли это, что милорд облекает меня своим высоким доверием?

Да. Эсториан повернулся и побрел к выходу из зала. Девушки, кажется, сильно смутились, подумал он, но старая карга, похоже, осталась довольна.

ГЛАВА 23

Они недвижно стояли напротив него. Девять асанианских девушек. Девять полупрозрачных вуалей колыхались от легкого сквозняка. Девять фигурок, обтя нутых в шелка столь плотно, что трудно было судить об их стройности. Девять одиноких беззащитных существ. Их недавние защитники и покровители вели сейчас переговоры с лордом Фиразом, определяя размеры содержания, приличествующего дочерям знатных домов. Комната была маленькая, увешанная занавесками. Он заглянул за одну из них и с отвращением отстранился. Там ничего не было. Только стена и свет, проникающий сквозь узкое, забранное решеткой окно. Ложь. Имитация объема. Он фыркнул. Девять пар глаз исподволь наблюдали за ним. Евнухи разглядывали паркет. Он сел на единственный в комнате стул, чтобы иметь возможность рассмотреть своих суженых не нагибаясь. Он с трудом подавил желание зарычать от навалившейся на него тоски. Все начиналось не очень-то хорошо. Он попытался улыбнуться, но улыбка не получилась. Все они были скованны и, похоже, охвачены страхом. Все, кроме Галин. Девушка сморщила носик, повела плечом и поднесла руки к вуали. Женщины Керувариона охотнее обнажали свои тела, чем асанианки лица, но Галия решилась. Этим поступком она дарила ему себя. Он не мог с уверенностью сказать, хороша ли она, щечки и носик были словно осыпаны светло-коричневой пудрой. Девушка храбро улыбнулась ему, и на этот раз он сумел ей ответить вполне нормальной улыбкой. Остальные бедняжки, увидев, что ничего страшного не произошло, последовали примеру отважной красотки. Теперь он мог в подробностях рассмотреть каждое личико и составить некоторое мнение о своем благоуханном цветнике. Они поочередно подходили к нему, трепеща, краснея, обдавая его ароматами притираний и тонких духов. Каждой из них он говорил какие-то слова, обод ряющие, но пустые. Зиана подошла последней и показалась ему прекраснее всех. Правильное овальное личико ее заливал золотисто-багряный румянец. Он не вполне понимал, что делает, когда взял ее за руку и поцеловал узкую кисть, робко и почтительно, словно принц Нижнего двора, удостоенный чести попасть на прием к императрице. Она осторожно высвободилась и отошла. Он позволил ей это сделать с большой неохотой и знаком подозвал к себе Галию. Он чувствовал, что сейчас может говорить только с ней, ибо другие девушки казались слишком напуганными. Он опять улыбнулся, заглянув в ее глаза, в которых подрагивали искорки смеха.

Это снимается? Он бережно провел пальцем по светло-коричневым пятнышкам, осыпавшим ее щеки. Он хотел ее рассмешить, но вопреки его ожиданиям девушка неожиданно стала серьезной.

Если вам не нравится моя внешность, милорд, вы можете отослать меня обратно. Но примите хороший совет не упускайте Зиану. У нее нет недостатков.

Так же, как и у тебя, сказал он.

Я некрасива. Галия закусила губу. Я слишком худа для изящной девицы, лицо мое портят веснушки. На одном из моих зубов есть щербинка, на подбородке W шрам. Пони моего брата оказался норовистым, а ограда слишком высокой, и я...

Могу я, прервал он журчание ее ручейка, могу я иметь собственное мнение в этом вопросе?

Вы император. Она поклонилась.

Ненавижу, когда люди говорят со мной так.

Тогда я не буду говорить с вами так, сказала она и прибавила: Ваше величество. Она была очень маленькой и вела себя, как маленькая девчонка, и, может быть, потому он абсолютно не боялся ее. Она глядела на него, по-птичьи вскинув головку, задрав подбородок, ее глаза весело и задорно блестели.

Вы подозвали меня, чтобы отослать прочь?

Разве ты этого хочешь?

Мои желания тут ничего не значат.

Значат, если я спрашиваю о них. Он был не менее упрям, чем она. Она вновь блеснула своими золотыми пуговками и скривила губу.

Но для чего вам все это надо? Ведь вы могущественный владыка, и все, что здесь есть, принадлежит вам.

Но не ты.

Ошибаетесь, милорд. Я ваша собственность. Она заглянула в его глаза.

Вы можете отослать меня прочь. Я не обижусь. Жалко лишь, что я никогда не узнаю, что это значит быть принцессой в Керуварионе.

Ты хочешь стать керуварионской принцессой? Он не знал, плакать ему или смеяться. Ее наивность и простота обращения восхищали его. Но больше всего его потрясала ее откровенность. Редкое и драгоценное качество в мире коварства и лжи.

Я мечтала об этом. Но очень давно, сказала Галия. Потом я решила, что совсем неплохо быть обычной женщиной, выйти замуж за простого мужчину и нарожать ему кучу детей. Теперь и это уже невозможно.

Почему нет, если я отпущу тебя? Ее смех прозвучал как звон серебристого колокольчика.

Вы действительно этого не знаете, милорд? Нам некуда идти после того, как вы увидели наши лица. Никто другой уже не захочет взять нас. Эсториан оцепенел. Он почувствовал, что у него холодеет сердце.

Но тогда, медленно произнес он, все женщины, которые поднимали передо мной вуали в других городах... что теперь стало с ними?

Ох, сказала она, милорд, какой вы еще невежда! Не беспокойтесь, с этими дамами все в порядке. Вы не выбрали ни одну из них, и еще не сели на Золотой трон, а показать лицо равному по рождению мужчине не такое большое бесчестье. Уверяю вас, их братья и отцы не столь щепетильны, чтобы считать, что их сестрам и дочерям нанесен какой-то урон. Тогда как мы являемся теперь вашей безраздельной собственностью, после того как вошли вон в ту маленькую дверь.

Это смешно и нелепо, сказал Эсториан.

Таков обычай. Если бы вы были простым лордом или даже принцем, кто-то, кто выше вас, мог бы взять отвергнутую вами наложницу в свой гарем, но выше вас нет никого в обеих империях. Мы будем иметь только то, что вы захотите дать нам. И если вы не дадите нам ничего, мы так и останемся ни с чем. Значит, такова наша доля. Тут нечего возразить. Ей было, что возразить. Он чувствовал это. В этом маленьком золотистом теле жила гордая и любознательная душа, которая не сможет смириться с участью узницы, даже если ее тюрьмой станет императорский гарем.

Я сделаю тебя свободной, сказал он.

Это невозможно.

Для императора нет ничего невозможного.

Император может многое. Но даже он не может сделать женщину мужчиной.

Зачем, черт побери, тебе это нужно?

Она хочет сказать, прозвенел вежливый голосок, что женщины в нашей стране от рождения не свободны. Подошедшая к ним Зиана вновь зарумянилась от смущения и влажно блеснула глазками. Этим они отличаются от мужчин, милорд. Мужчины вольны в своих поступках, они охотятся, пьют вино, ездят bepunl, уезжают в Керуварион... Эсториан протестующе поднял руки.