Чтение онлайн

Попробуем зайти с другой стороны. Взгляни на себя. Ты был разрушен еще в юности, теперь тебя починили. Но починили плохо, на скорую, так сказать, руку. Хирурги знают, что делать, когда в их работе что-то идет не так. Они все ломают и начинают заново, а время новых сражений как раз подошло.

Ты утверждаешь, что что-то может разрушить меня? Шуточки, подумал он, старой, выживающей из ума карги. Развлечения в долгую ночную пору.

Ты уже разрушаешься, сказала она. Твои руки сочатся золотом.

Нет! Он инстинктивно спрятал ладони за спину и крепко прижал их к бедрам.

Ах, малыш, ты очень плохой лжец. Она обошла вокруг гроба и ухватила Эсториана за руки. Ее пальцы были unkndm{ как лед, но внутри них еле заметно тлело тепло. Он покорился, не зная куда деваться от вдруг нахлынувшей на него неизъяснимой тоски. Ладонь его левой руки украшал огромный волдырь, выделяясь белым пятном на фоне смуглой кожи, правая мягко сияла, являя собой прибежище Касара.

Мудрецы, бормотала Сидани под нос, разглядывая его руки. Кто им мешал разместить источник силы на пояснице, в сердце, на худой конец между глаз? Но в семействе Солнечных лордов, что бы ни затевалось, все в конечном итоге сползает к рукам. Как тебе нравится этот промысел божий? Трудно найти на теле другую точку, столь интенсивно ощущающую боль. Эсториан знал, что ответить на это, но промолчал. Впрочем, Сидани угадала, что вертелось у него на языке... или прочла по раскрытой ладони.

Ну да, звонко расхохоталась она. Конечно, они могли бы избрать и это местечко. Однако в таком случае женщины были бы несправедливо обойдены. Думаю, эта штука их бы только подогревала. Скажи, как ты живешь с этой мукой?

Терпимо, пробормотал он.

Лжец. Она ткнула в Касар пальцем. Эсториан задохнулся: не от прилива боли от полного отсутствия ее. По ладони его словно пробежала освежающая холодная рябь.

Как ты делаешь это? Она будто не слышала.

Милый мой мальчик, говорила она, когда тебя вновь разрушат, ты уже не сможешь восстановиться. Разрушенный отпрыск Солнечного Семейства представляет собой ужасное зрелище. Чистая сила при абсолютном отсутствии переживаний и чувств. Да, шепнуло в нем что-то, пробиваясь сквозь море огня.

Нет, сказал он преувеличенно громко. Что можешь ты знать об этом? Да и знаешь ли ты о чем-нибудь вообще?

А о чем знаете вы, милорд император? Может быть, вы заглядывали в лицо спящего Солнечного лорда? Или бывали в Замке, который он возвел для себя?

Там нет дверей, мрачно буркнул Эсториан, а если бы и были, что мне в том?

Где твоя любознательность, малыш? продолжала Си-дани, по своему обыкновению мало внимания обращая на его слова. Дверь слишком простая вещь. Ее открывают и закрывают. Почему никто не научил тебя размышлять? Мирейн по строил Замок с помощью магии и запечатал его Солнечной печатью. Золотыми каплями того огня отмечен твой путь. Это не обычная рядовая сила, которой пользуются маги воздуха и земли. Чтобы управлять пламенем небесным, нужно нечто большее, чем навыки, приобретенные при храмах и в Странствиях. И это нечто спрятано в стенах, которые Солнцерожденный возвел на вершине известной тебе скалы.

Что же там спрятано? спросил он.

Азы всего сущего, ответила Сидани. Первоначальные знания, растворенные в камне. Сон первого Солнечного лорда сторожит их. Как и бренные останки его потомков. Мужчины, проведшие ночь на этом утесе, сходят с ума. Что станется с теми, кто попытается проникнуть в Замок, можно только гадать. Однако Солнечным лордам дорога туда не заказана. Конечно, она трудна, но не столь опасна, как их земной путь.

Ты мастерица ткать сказочную паутину, криво усмехнулся Эсториан. Твоим россказням почти веришь.

Надеюсь, что так, сказала Сидани, только они плохо укладываются в твоей дурацкой башке. Поторопись, мальчик! Иначе рассвет застанет тебя другим. Ты можешь опоздать, и это опоздание повлечет за собой роковые последствия.

Какие еще? Эсториан бросил взгляд на гроб матери. Яне ребенок и сказок о злом волке уже не боюсь. Восстание, слава Небу, подавлено, в империи все спокойно. Похоронив мать, я удалюсь в храм и там на досуге найду способ уп равиться и с враждебными магами, и с тем, что ты называешь штучкой . Он кивнул на Солнечный знак.

У тебя нет времени. Взгляни на свои руки. Они кровоточат опять. Именно кровоточат, ведь это сочится кровь твоей силы.

Что ж, когда эта кровь выйдет вся, я стану таким же, как был прежде.

Хашш! раздраженно сказала она. Эта кровь никогда не кончится. Она в конце концов уничтожит тебя, да, но сначала убьет все твои чувства и разум. Ты станешь охотиться за магами, сначала враждебными, потом за каждым попавшимся. Ты будешь сдирать с них магию, как мальчишка скорлупки с морских пауков, потом начнешь убивать их души, но жажда убийства в тебе будет расти и расти. Слопав всех магов, ты примешься за простых смертных. Их души несколько пресны и неаппетитны, но голод погонит тебя на эту охоту. Потом...

Нет! закричал он, уворачиваясь от ее рук, но что-то в нем с придыханием шептало: да, да! Ты лжешь, ты бредишь, старая ведьма! Откуда ты можешь все это знать? Кто ты?

Саревадин. Это был не ее голос. Возглас, сильный и звучный, прилетел из мрака, таящегося за колоннами, в котором мерцали золотые глаза. Их блеск ослепил его на секунду, и он не сразу сумел разглядеть оленейца и жрицу, медленно выступавших из тьмы с видом актеров, удачно выбравших момент для своего эффектного появления на сцене.

Корусан! Вэньи! Благодарение Небу! Эта сумасшедшая баба совсем измотала меня.

Я знаю ее, холодно сказал Корусан. Я выследил ее и пошел за ней вместе с островитянкой. Это Саревадин. Взгляни на ее ладонь. Сидани спокойно стояла на месте, безразличным взглядом окидывая вновь прибывшую компанию. Эсториан потянулся к Скиталице. Инстинкт требовал: беги!

но что-то иное, жуткое и холодное, повелевало ему подчиниться словам Корусана. Она не сопротивлялась, когда он взял ее правую руку и повернул ладонью вверх. Золото и пепел. Золото... и... Он даже не содрогнулся. Острая жалость пронизала его, когда он увидел потухший Касар. Жалость и ужас.

Что ты сделала с ним?

Я пыталась срезать его. Он перевел взгляд с останков Касара на морщины ее лица. Их не было. Он всегда считал ее привлекательной, но сейчас она казалась просто красавицей, несмотря на хищный орлиный нос и выпирающие из-под гладкой и тонкой кожи скулы.

Ты лучше, чем на портретах.

Не намного, усмехнулась она.

Гораздо лучше. Он говорил первое, что приходило в голову, отвлекая себя от попыток оценить случившееся. Мы все считали тебя мертвой и потому не приглядывались к картинам. На них только волосы хороши красные, словно расплавленная медь, все остальное резкое, злое, мужское. А ты действительно превратилась в женщину, поэтому тебя нелегко узнать.