Солнечный рисунок
Шрифт:
— Я могу ответить на ваш вопрос?
— Для этого я и пригласил вас к себе, — недовольно пробурчал Винсент.
— Вы совершенно правы, мистер Винсент, когда попрекнули меня в пренебрежении приказами, но… — я нарочно взял паузу, чтобы понаблюдать как он хмурится, — раз уж мы перешли на аналогии… Мистер Винсент, скажите, как бы вы поступили, если бы ваш офицер вдруг перестал замечать противника, который медленно и верно заполняет ваши окопы, убивает ваших солдат — словом, делает всё, что даёт мне повод заподозрить его в измене?
Он вспыхнул как свечка и подскочил.
— Вы!… На что вы намекаете, Лестрейд?!
— Намекаю?! Я прямым текстом говорю, что в Лондоне орудует бандитская шайка — пресловутые гуроны. Только не говорите, что вы ничего о них не слышали! Один из гуронов на моих глазах убивает человека — журналиста Мильчана, а все дружно закрывают на это глаза. Будто ничего не случилось… Подсовывают козла отпущения — смертельно больного отставного вояку, которому и жить-то осталось всего ничего… Запрещают мне дальше заниматься расследованием… Что это — если не измена делу, которому мы служим?!
Я думал его после моей отповеди хватит удар, однако Винсент быстро нашёлся.
Он уставился на меня гневным взором, словно я не высказал ему чистую правда, а наплёл с три короба.
— Лестрейд!
— Да, мистер Винсент!
— Вы — не просто паршивая овца! Вы — отъявленный негодяй, который пытается опорочить светлое имя Скотланд-Ярда! Вы… Вы сумасшедший! Псих, которому нет места в полиции!
Я медленно поднялся, внутри меня клокотала и ревела буря, я хотел сказать начальнику, всё что думаю о нём, набрал в грудь побольше воздуха, но…
— Сэр! — вдруг вытянулся по стойке «смирно» Винсент. — Полковник Хендерсон…
Я тоже замер при виде вошедшего в кабинет шефа Скотланд-Ярда.
— Мистер Винсент… Лестрейд… Джентльмены, я только что получил телеграмму от начальника полиции Сити… — взволнованно произнёс полковник.
Я недоумённо уставился на него. Кажется, произошло нечто из ряда вон выходящее, раз глава Скотланд-Ярда явился сюда лично, а не вызвал к себе.
— Мистер Лестрейд, вы пытались задержать таможенного служащего — некоего Мура — это так?
— Да, сэр!
Неужели мне дополнительно прилетело за эту историю? Я почему-то надеялся, что Брэдстриту удалось её замять. А тут, как выяснилось, она настигла ушей полковника.
— Вы ударили Мура по голове полицейской дубинкой, за это вас задержали в участке…
— Всё так и было, сэр.
— Вы просили… Нет, даже требовали провести обыск в доме Мура…
— Да. Мне показалось подозрительным его поведение.
— Наши коллеги из Сити решили, что зерно истины в ваших словах есть. Они обыскали его дом и… — он торжествующе замолчал.
— И? — не выдержал первым Винсент.
Он, как и я, не понимал, к чему собственно клонит полковник.
— Обыск дал результат. Дома у Мура обнаружилось большое количество динамита. Мур во всём признался: он и несколько его дружков — ирландцев готовили теракт на вокзале Чаринг-Кросс. Благодаря своей должности на таможне, он мог беспрепятственно протащить на вокзал целую кучу взрывчатки и ему бы слова никто не сказал… Если бы не ваша бдительность и ваша маниакальная настойчивость, мистер Лестрейд, — страшно предположить, чем бы это всё кончилось. Сколько людей бы погибло, сколько разрушений бы произошло…
Я ошарашенно выдохнул. Винсент тоже был в состоянии близком к шоку.
— Лестрейд, собирайтесь! Вас лично хочет видеть заместитель министра — мистер Майкрофт Холмс.
— Так точно, сэр! — радостно выдохнул я.
Глава 26
— Сэр Арнольд, вы не выполнили условия нашей сделки, — в голосе профессора математики звучала сталь, — Лестрейд на свободе, и даже не понижен в должности. Как это прикажете понимать?
Баронет в ужасе смотрел на векселя в пальцах Мортимера.
— Собираетесь пустить их в ход, мистер? — в животе Снайпса расползался мерзкий холодок, парализующий волю и разум.
Ему хотелось сейчас оказаться как можно дальше от этого совершенно седого высокого и худого мужчины с выразительным умным лицом, свернуться калачиком и укрыться пледом с головой, как когда-то в далёком детстве. Но это как раз было невозможно.
Снайпс с трудом проглотил комок, перекрывший ему горло. Он был готов расплакаться от отчаяния.
— Мистер Мортимер, поверьте, это не в моей власти. Мне запретили трогать Лестрейда после того инцидента со взяткой…
— И кто же мог запретить вам? — недоверчиво спросил профессор.
— Майкрофт Холмс, он…
— Я в курсе, кто такой этот мистер Майкрофт Холмс, — голос Мортимера был холоден, как лёд на горных пустошах Шотландии.
— Тогда вы должны меня понять! Мистер, если вы пустите эти векселя в ход — я разорён. У меня не останется другого выхода…
В отчаянии Снайпс достал из жилетного кармашка крохотный «деринджер» с двумя вертикальными стволами.
Цепкие пальцы профессора молниеносно ухватили баронета за запястье и выдернули смертоносную игрушку из руки.
Мортимер осмотрел пистолетик.
— У вас неплохой вкус, сэр Арнольд, — ледяная насмешка сквозила в его голосе, — золотая гравировка, «щечки» слоновой кости… Поверьте, так легко ускользнуть я вам не позволю.
— Но мистер Мортимер!.. Что тогда мне делать?! — с отчаянием воскликнул баронет.
— Вы слишком ценный актив. Не в моих правилах разбрасываться тем, что может принести пользу. К тому же, самоубийство не выход — по вашим долгам придётся платить вашей жене и детям. Поэтому поживёте еще. Вы мне ещё пригодитесь в будущем, сэр.