Шрифт:
Глава 1.
На каждого из нас у Вселенной свои планы.
Невозможно угадать что ждет тебя за поворотом, но совершенно точно в жизни не бывает случайностей. Бывают неожиданные встречи, странные знакомства, отчаянные поступки. Но события, которые сопровождают твою жизнь всегда закономерны. Все подчиняется строгим законам, будь то законы природы или законы человеческого общества, и стоит преступить лишь одну условность, как неумолимость наказания повергнет тебя в пучину отчаяния. И в такой ситуации остается лишь убеждать себя самого, что все произошедшее лишь случайность, злой рок, враждебное колдовство – но никак не последствия твоих собственных поступков.
Друг. Посмотреть на него другими глазами у меня, даже после всего этого, никак не получалось. В конце концов, что такое настоящий друг? Снова и снова задавая себе этот вопрос, я снова и снова оправдывал его, и от этого становилось все паршивей и паршивей. Наверное, это худшая из моих сторон: всегда искать оправдания для тех, кто сделал мне больно, и что самое главное – находить его. Я не могу слепо ненавидеть, слепо мстить – как-то подспудно у меня в подсознании все раскладывается по полочкам, и не успеваю я сделать и трех вздохов, как негодяй уже оправдан. А когда у негодяя есть оправдание, его очень трудно ненавидеть.
А я действительно все понимал. Сейчас, сидя в нашем привычном баре на окраине города, я понимал все, кроме причины, почему я должен его ненавидеть.
Я обвел взглядом высокие затемненные окна, затертую дубовую барную стойку, небольшой зал с редкими посетителями, не спеша потягивающими свежее пиво и не обремененными грузом нерешенных проблем. Этот бар, как и наша дружба, помнил лучшие времена. Ломались стулья, затирался лак на стойке и столах, трескалась плитка на полу, все больше дырок от шампанского появлялось в подвесном потолке – и все это время наша дружба кислела вместе со здешним пивом, которое сегодня было совсем дрянным, а мы продолжали притворяться что все так же близки друг другу, даже когда исчезли общие темы для разговоров. В этом плане наш бар был куда честнее нас, выставляя напоказ все неприглядные последствия непрерывного использования на протяжении многих лет.
Сидя здесь и сейчас, мне казалось, что вся моя жизнь похожа на этот бар: затертая вечными проблемами и засаленная социальными стандартами. Будто все те десять лет, что я прожил в этом городе, мое мировоззрение от всего что со мной происходило, коптилось и чернело, как маленькое окошко в туалете от сигаретного дыма и испарений. Будто от ясного и свежего мира, видимого через окно десять лет назад, в еще подростковом возрасте, остались лишь размытые линии жизненного опыта, усталости и воспоминаний.
Теперь я понимал, как мы к этому пришли, и как этого можно было избежать. Я вспоминал человека, с которым в былые времена мы делили одну сигарету, одну мечту, одну жизнь на двоих, но видел лишь того, с кем не смог поделить одну женщину.
О эта, грустная, и к сожалению, банальная история, повторяющийся из века в век спектакль, в котором меняются лишь актеры и декорации. Сложно пересказывать то, что уже сотни раз поведано куда более лучшими рассказчиками и много более интересными людьми, но умолчать нельзя, когда душа рвется на части.
Наша история растянулась на десять лет, но от этого не стала менее пошлой. Будто две перпендикулярные линии мы с Женей пересеклись сразу после школы, чтобы потом броситься врассыпную. Волею судеб начинающий экономист и начинающий юрист оказались в одном вузе, в одной комнате в университетском общежитии и с одной бутылкой на двоих. Именно те пол литра «Русского азарта» я всегда считал началом нашей дружбы, и, возможно именно поэтому, она сейчас заканчивается дерьмовым пивом.
С самого начала нас разбрасывало в разные стороны ринга, но всегда находилось что-то, что заставляло нас, вопреки всему, держаться рядом. И надо сказать это было здорово до тех пор, пока этим «чем-то» не стала моя Ира. Уж не знаю, что во мне привлекло ее в день нашего знакомства, однако о Жене, в то время моем неотъемлемом спутнике, она отзывалась весьма презрительно в своей особенной манере безинтересности: «он такой отвратный».
Это воспоминание заставило меня улыбнуться. «Отвратный». За пять лет многое изменилось и в нашей жизни, и в нас самих. Без родителей, связей и без гроша в кармане, я с самого социального дна вырос до руководителя отдела в международной компании, купил нам с Ирой квартиру. И казалось мне что я самый крутой, самый молодой и успешный. Однако Женек со своим юридическим стал работать в компании приближенной к силовым структурам, зарабатывая больше меня неизвестно чем, неизвестно где.
Мы все еще часто встречались: я, Ира и Женя с очередной подружкой, – так, посидеть, поболтать ни о чем, рассказать друг другу что нового в жизни, вспомнить старое. Легкие деньги, много свободного времени и нужные в нашем обществе знакомства делали Женину жизнь куда более захватывающей и интересной в сравнении с моими рабочими буднями. Но я был все-таки счастлив, потому что у меня была Ира, у меня была семья – то чего у Жени с таким темпом жизни быть в принципе не могло – я был счастлив настолько, что очень ясно представлял себе наше будущее и не замечал настоящее.
Да что говорить, я был слеп. Я был слеп, когда исчезли смайлики в конце Ириных смс-ок, я был глух, когда слова «люблю» и «скучаю» незаметно исчезли из нашего лексикона, я был глуп, когда Женя первый раз пришел на очередную нашу встречу один. Я был наивен и доверчив, не замечая очевидного целый год, пока однажды не обнаружил пустую квартиру с выпотрошенными шкафами и забытые Женины перчатки в прихожей. Ни слова, ни записки, и два отключенных телефона. Как сказала бы Ира: «отвратное зрелище».
Эта нехитрая история привела меня в этот бар, где мы часто встречались с моим бывшим лучшим другом, вытолкав меня из вмиг опостылевшей квартиры. Но даже здесь, залихватски заливая алкоголем внезапно разверзнувшуюся в душе пустоту, унять боль от предательства не удавалось. И хотя, в конечном итоге, во многом виноват я сам, начиная от выбора друзей, заканчивая наивной верой в человеческую добродетель, не все можно понять и простить.
Несмотря на изрядное количество выпитого пива, я вдруг понял, что поиск оправдания для того, кто никогда уже не будет занимать в твоей жизни важное место не менее пустое занятие, нежели трата времени на переживания по этому поводу. Брось, бывший лучший друг. Теперь мы не просто чужие, теперь мы враги. Потому что предательству нет оправдания и незачем его искать. Пора было вычеркнуть их обоих вместе с этим баром из своей жизни и начинать новую.
Я бросил на стол три сотни за пиво и, не оборачиваясь, вышел на улицу. Здесь я позволил себе глубоко вздохнуть, вместе с воздухом из легких выгоняя из души последние сожаления о прошлом. Для полноты восприятия я достал сигарету и закурил. Тонкий наркотик никотина при первой же затяжке укутал приятной слабостью уже выпитый алкоголь, и уснувшей змеей свернулся в моем мозгу.
Я шел вдоль дороги с сигаретой в зубах и махал рукой каждой встречной попутке, думая о том, что новую жизнь нужно обязательно начинать завтра с утра. Все ж хорошее обязательно начинается с доброго и солнечного утра. А сегодня старую нужно как следует пропить в каком-нибудь пафосном клубе, где друг о дружку трутся мальчики-педики, брутальные менеджеры меряются собственной крутизной, и куча студенток небольшими косяками лавирует от танц-пола до бара, от бара до туалета, и от туалета в машину какому-нибудь папику. Пять лет назад я бы позвонил паре своих друзей, мы бы жахнули грамм по триста водочки и сцапали бы в свои сети один из этих косяков малолетней рыбешки, но сейчас, перелистывая адресную книгу в телефоне, я неожиданно понял, что в этом городе у меня никого не осталось. Кто-то уехал в другой город, кто-то спился, у кого-то маленький ребенок, а кто-то (о ужас, какой-же я слабак) не нравился Ире, и мы уже четыре года не общались.