Чтение онлайн

Ветер раздувал за спиной Солнышкина невидимые крылья. Солнце слегка подмигивало ему. И не только ему, потому что разбуженные лёгкой качкой среди полного штиля в рубке уже стояли Перчиков и Пионерчиков. А на пороге с ведром и шваброй на редкость бодро и весело трудился Стёпка.

— Возьмите своих товарищей, — сказал Моряков, — денёк поныряете — и музей Робинзона будет полон!

Перед Солнышкиным, Перчиковым и Пионерчиковым распахивались глубины океанской лагуны.

— Хе-хе, — приблизился к Морякову Стёпка. — А нельзя ли и мне понырять? Я буду хорошо работать, — заверил он, — очень хорошо.

Перчиков скорчил гримасу, но Пионерчиков сказал:

— Раз человек хочет поработать, почему бы не взять?

— Конечно, — сказал Моряков. — Конечно. Но учтите: осторожность. Иногда в лагуну заходят акулы…

Но какое это имело сейчас значение! Друзья готовы были кричать, как птицы. И Солнышкин закричал:

— Смотрите, смотрите, там впереди пожар!

— Это не пожар, Солнышкин, — улыбнулся Моряков, всматриваясь, не видно ли впереди Робинзона. — Это на острове пылают алые тропические цветы.

— Но впереди клубится дым! — крикнул Солнышкин.

— Это не дым, — сказал взволнованно Моряков. — Это поводят кронами могучие фрамбойаны!

— Но ведь над ними взлетают искры!

— Это не искры, Солнышкин, — сказал Моряков, — это просыпаются тропические птицы. Вы же слышите, как они кричат?

Да, это кричали незнакомые птицы, а вдали зеленел лес, к воде опускались лианы, и ярко пылали цветы. Их озаряло солнце. Оно горело уже вовсю.

Солнышкин правил прямо на остров.

Но чем ближе становился берег, тем тревожнее всматривался в него Моряков. Над пароходом летали сотни чаек. Но ни мистера Понча, ни Робинзона на берегу не было.

Едва смолк гул машины, а старый Бурун с грохотом опустил якорь, Моряков приказал:

— Бот на воду!

Через несколько минут маленькая экспедиция уже сидела в боте. Солнышкин держал брезентовые рукавицы, Пионерчиков укладывал под скамью ножи.

Марина, выглянув в иллюминатор, кричала:

— Пионерчиков, привезите и мне кораллы! Только артельщик всё ещё спускался по трапу, прижимая к боку обёрнутую тряпкой банку.

— Тащит всякое барахло, — возмутился Солнышкин.

— Это не барахло, — хитровато, но удивительно вежливо сообщил артельщик. — Это, хе-хе, лекарство, которое выписал мне Челкашкин.

— Ладно, садись, — нетерпеливо сказал Перчиков, и волны сами понесли бот навстречу стелющимся по ветру пальмам.

Солнышкин, привстав, смотрел туда, где в белоснежном воротничке морского прибоя поднимался остров. Он думал, почему Марина попросила привезти кораллы Пионерчикова, а не его. Но это не мешало ему смотреть вперёд. В глубине, в синей прозрачной бездне, мелькали рыбы, а впереди, среди рифов, гудел и взрывался белый поток. Маленький бот быстро приближался к нему, и Солнышкин невольно старался поставить ногу потвёрже.

— Держись! — вдруг крикнул Моряков.

Могучая волна подхватила бот на самый гребень и швырнула вперёд. Солнышкин почувствовал, как правая нога оторвалась от днища, левая завертелась в воздухе, как на педали, и он полетел в пучину.

Когда он вынырнул, на него пахнуло таким ароматом, будто Борщик открыл свои кастрюли с компотом. Бот бежал впереди Солнышкина по синей-синей воде, вокруг лежала настоящая лагуна. Со всех сторон светился белый коралловый песок. Среди упругих зелёных листьев желтели бананы и пылали цветы. А на берегу, размахивая руками, плясали десятки курчавых людей в юбочках из пальмовых листьев. Они кого-то ожидали.

Солнышкин хотел взобраться на бот, но вдруг почувствовал, как под ноги ему поднырнуло какое-то животное. Он издал испуганный вопль и увидел, что летит к берегу на настоящей дельфиньей спине.

На боте раздался смех, и по лагуне пронёсся лёгкий ветерок. Это облегчённо вздохнул Моряков. Он сразу понял, чьи это проделки. Конечно, все это устроил Робинзон: старик любит чудеса! Капитан расправил плечи и весело протрубил приветствие:

— Иа ора на!

Он подождал ответа и застыл в изумлении. И не только он. У притихшего Перчикова носик стал ещё острее.

На берегу хором ответили:

— Иа ора на, Перчиков!

И бросились надевать венки на Солнышкина, которого дельфин уже вынес к берегу.

— Вы что, бывали в этих местах? — удивлённо спросил Моряков. Сам он здесь был только юнгой.

— Нет, — ответил Перчиков.

— Так что же это значит? — спросил Пионерчиков.

— Не знаю, — развёл руками радист и вздрогнул: прямо на него из воды лукаво смотрела дельфинья голова с удивительно знакомым розовым носом и нежно произносила: «Перчиков!»

А на берегу Солнышкин снимал с себя гирлянды и тоже показывал туда, где сидел Перчиков. Едва бот ткнулся носом в песок и радист вышел на берег, на него полетели десятки венков. Толпа, смеясь, прыгала вокруг с весёлой песней:

«К нам приехал Перчиков!» А вода закипала от дельфиньих спин.

Наконец все притихли.

К Перчикову подошёл старый вождь племени. Он был высок, необыкновенно толст и важен, но, прижав руки к сердцу, низко поклонился.

— Да что же все это значит?! — воскликнул Моряков.

Тогда из толпы вышел маленький лысый проповедник в белой сутане и с крестиком на груди. Он поклонился и сказал:

— Это всё сказка…

— Что? — спросил Моряков, уже совершенно ничего не понимая.

— Я всю жизнь, — поднял глаза к небу старичок, — всю жизнь старался им доказать, что есть бог…

Пионерчиков кашлянул, но из вежливости промолчал.

— Я доказывал им это самыми красивыми словами, но тариорцы только смеялись и плясали, — прослезился старичок. — Они верили своим дельфинам, каждому их слову! А теперь поверили в Перчикова!