Чтение онлайн

Беккер встал. Зандт никогда не думал, что когда-либо увидит столь утомленного и измученного бессонницей человека. Он не знал, что Майкл Беккер думает в точности то же самое о нем.

– Но вы будете пытаться?

– Я сделаю все, что в моих силах, – ответил Зандт. – Если я сумею его найти – он будет схвачен.

– Тогда зачем вы говорите мне, чтобы я предполагал худшее?

Однако в этот момент в дверь с улицы вошла его жена вместе с агентом ФБР, и полицейский больше ничего не сказал.

Нина поблагодарила Беккеров за уделенное им время и пообещала держать их в курсе дела. Ей также удалось намекнуть, что их визит – лишь формальность, не имеющая прямого отношения к ходу расследования.

Майкл Беккер смотрел им вслед. Он не стал закрывать дверь, когда они скрылись из виду, и какое-то время стоял, глядя в ночь. Позади послышались шаги Зои, которая поднималась по лестнице, чтобы заглянуть к Мелани. Он сомневался, что младшая дочь уже спит. К ней вновь возвращались прошлогодние кошмары, и он не мог ее в этом винить. Его тоже мучила бессонница. Он знал, что она до сих пор пользуется заклинанием, которое он написал, и мысль об этом наполняла его безотчетным страхом. Ирония не давала никакой защиты, что бы ни думали по этому поводу он с Сарой и продюсеры современных фильмов ужасов. В мир крови и костей ирония никак не вписывается. Он вспомнил, как обсуждал ночные страхи с Сарой несколько лет назад. Она всегда была пытливой девочкой и однажды спросила, почему люди боятся темноты. Он рассказал ей, что это отголоски тех времен, когда мы вели первобытный образ жизни и спали на открытой местности или в пещерах, и ночью могли прийти дикие звери и убить нас.

Сара посмотрела на него с сомнением.

"Но ведь это было ужасно давно, – сказала она. Потом немного подумала и добавила с абсолютной уверенностью десятилетнего ребенка: – Нет. Мы наверняка боимся чего-то другого".

Сейчас Майкл считал, что она была права. Мы боимся вовсе не чудовищ. Чудовища – лишь утешительная фантазия. Мы знаем, на что способны представители нашего собственного вида. И боимся мы самих себя.

Наконец он запер дверь и вошел в кухню, где приготовил себе кружку кофе – нечто вроде уже устоявшегося вечернего ритуала. Потом он относил ее на подносе в гостиную, вместе с двумя чашками и кувшинчиком теплого молока. Может быть, еще немного печенья – единственное, что сейчас способна была съесть Зоя. Они садились перед телевизором и ждали. Лучше всего были старые фильмы – из другого времени, еще до рождения Сары, когда с ними еще не могло произойти ничего подобного. Иногда они немного разговаривали, но обычно – нет. Рядом с Зоей стоял телефон.

Доставая две чашки из нового буфета, приобретенного в результате недавней поездки в Англию, Майкл снова подумал о том, что говорил полицейский, тщательно размышляя над каждой фразой. Он понял, что впервые после похищения девочки ощутил тонкую ниточку надежды. Возможно, к утру она исчезнет, но он был рад даже временной передышке. Ему казалось, он понял сказанное между строк и что то, о чем говорил полицейский, не столь важно, как то, о чем он не говорил.

Женщина-агент предъявила удостоверение, но мужчина даже не представился по имени. Искренне веря в магию слов и возможность облечь в них любые события, Майкл Беккер прочитал все, что было возможно, касавшееся предыдущих преступлений человека, отнявшего у него дочь. Он провел немало времени в Интернете и нашел копии газетных статей, даже купил книгу о нераскрытых преступлениях. Всем этим он занимался, в числе прочего, ценой своей работы. Он так и не притронулся к "Темной перемене" с того вечера, как пропала Сара, и в душе сомневался, что когда-либо к ней вернется, хотя его партнер еще об этом не знал и продолжал переносить встречу со студией на все более поздние сроки. У Уонга были деньги, и его контракты казались неисчерпаемыми. Он включился в деловую жизнь так, как Майкл никогда и надеяться не мог. Он был в состоянии выжить в любой ситуации.

В процессе своих исследований Майкл узнал или вспомнил, что кроме юной Лебланк, Джози Феррис и Аннетты Маттисон примерно в то же самое время исчезла еще одна девушка – дочь полицейского, участвовавшего в задержании двух предыдущих серийных убийц. Существовали негласные предположения, что ее похитили, чтобы наказать ее отца за его успехи. Он занялся расследованием ее исчезновения вопреки советам со стороны ФБР, и по крайней мере одна газета намекала, что там считали, будто он добивался конкретных результатов, в то время как они терпели явные неудачи. Потом он просто исчез из виду. Полицейского звали Джон Зандт. "Мальчика на посылках" так и не схватили, в чем у Майкла Беккера не было никаких причин сомневаться. В обзоре, опубликованном год спустя, говорилось, что миссис Дженнифер Зандт вернулась во Флориду, чтобы быть ближе к семье. Журналист так к не сумел выяснить, что случилось с детективом.

Майкл подумал, что этой ночью, независимо от того, что идет по телевизору, им с женой нужно поговорить. Он скажет ей, что он думает насчет человека, который к ним приходил, и посоветует: когда придут другие полицейские, исполненные самых благих намерений, не следует упоминать о сегодняшнем визите.

И кое-что еще. Хотя его вера в слова основательно пошатнулась, он продолжал считать, что слова и названия относятся к реальности так же, как колонны и архитектура – к окружающему пространству, придавая ей человеческие черты. Так же как ДНК превращает разнообразные химические вещества в нечто узнаваемое, слова могут превратить необъяснимые явления в ситуации, по поводу которых можно что-то сказать и что-то сделать.

Он больше не будет думать о "Мальчике на посылках". Он будет называть его "Человек прямоходящий". Но пока он будет предполагать худшее. Полицейский был прав. Более того, Майкл Беккер понял, что именно этого хотела бы Сара.

Будь он проклят, Тук-тук. Если судьба требует от него подобной дани – пусть катится ко всем чертям.

Зандт и Нина сидели на улице рядом со "Сморгасбордом", чем-то средним между кафе и местом встреч серферов, примерно в восьми ярдах от того места, где была похищена дочь Беккеров. Они провели здесь около часа, и заведение уже закрывалось. Единственными посетителями кроме них была молодая пара за столиком недалеко от них, вяло потягивавшая какой-то напиток из больших чашек.

– О чем-то думаешь или просто смотришь?

Зандт ответил не сразу. Он сидел рядом с Ниной, наблюдая за улицей и практически не шевелясь. Его кофе давно остыл. Он выкурил лишь одну сигарету, даже не заметив, как истлела большая ее часть. Внимание его было полностью сосредоточено на чем-то другом. Нине он напоминал охотника, причем не обязательно человека – зверя, готового сидеть и ждать сколько угодно, не обращая внимания на усталость, злость или боль.

– Они все равно сюда не вернутся, – раздраженно сказала она.

– Знаю, – немедленно ответил он. – Я ни за кем и не слежу.

– Ерунда, – рассмеялась она. – Иначе можно подумать, будто у тебя столбняк.

К ее удивлению, он улыбнулся.

– Я думаю.

Она скрестила руки на груди.

– Может, поделишься?

– Я думаю о том, насколько все это пустая трата времени, и мне интересно, зачем ты меня сюда притащила.

Нина поняла, что на самом деле он вовсе не улыбался.

– Потому что я рассчитывала на твою помощь, – сказала она, неловко пошевелившись на стуле. – Джон, что с тобой? Ты же сам прекрасно знаешь. Потому что раньше ты мне помогал. Потому что я ценю твой опыт.

Он снова улыбнулся, и на этот раз у нее по спине пробежал холодок.

– И чего я добился в последний раз?

– Не знаю, – призналась она. – Расскажи. Что случилось?

– Ты знаешь, что тогда случилось.

– Нет, не знаю, – повторила она, внезапно разозлившись. – Все, что мне известно, – ты сказал мне, что до чего-то добрался. А потом стал чересчур скрытным и ничего мне больше не рассказывал, несмотря на то что я снабжала тебя информацией из Бюро, которую ты иначе никак не смог бы получить, поскольку официально тебе было запрещено принимать участие в расследовании. Я оказала тебе услугу, а ты меня отверг.