Сольвейг
Шрифт:
Возле Пера появляются запыхавшиеся после пляски родители жениха. К ним подбегает и сам жених, сильно озабоченный и изрядно пьяный.
— Мать, отец! — повизгивает он обиженно. — Она не хочет!
— Ф-фух, — отфыркивается мать, не понимая. — Чего и кто не хочет?
— Ну, этого… того, — бормочет растерянный парень. — Открыть задвижку…
— Тьфу на тебя, тюфяк! — приглушив голос, дабы не опозориться перед народом, рычит отец жениха. — Вот выпороть тебя!
— Оставь его, — успокаивает отца мать. — Припрет нужда — сорвет засовы.
— Да ну его… тюфяк!.. — в сердцах плюется отец и уходит в дом, видимо, залить пожар добрым вином. Жена уходит следом.
— А чего это его жена к себе не пускает? — шепотом спросила Хильда у старшей сестры.
— Не любит, — объяснила Сольвейг. — Великий грех быть с мужем без любви.
— А что такое грех? — спросила девочка.
— Это то, от чего Богу больно, если мы это делаем.
— Бедный боженька, — пожалела девочка.
В это время с танцевальной лужайки к дому с шумом ввалилась ватага молодежи.
— О, Пер! — закричали они дружно. — Давай выпьем, Пер!
— Отстаньте, — отмахнулся он.
— Надо его напоить, тогда развлечемся, — услышала Сольвейг шепот из толпы.
— Да что с тобой, Пер?! Водочки, а? — настойчиво уговаривал один из парней.
— Нет!
— Ну, чуть-чуть, для поднятия настроения, — соблазнял его другой. — Ну, совсем чуть-чуть, а то своим угрюмым видом праздник портишь. Давай с нами!
— Ну, ежели чуть-чуть… — заколебался Пер. — А есть у вас?
— Есть для тебя всегда! На — пей! — протянул бутылку первый соблазнитель.
Пер взял бутылку, поглядел на нее с сомнением, вздохнул и приложился, откинув голову.
— Х-хух! — выдохнул он, отдавая бутылку и вытирая рот рукавом.
— Теперь со мной! — протянул свою бутылку второй соблазнитель. — А то обидишь!
— Нет, хватит! — отмахнулся рукой Пер.
— Ну, для приличия, один глоток!.. Пей, не робей! Неужто ты слабак?
— Кто, я?.. Давай пригублю малость…
— Ну, хорошо пошла?
— Как льдина в море… Во — пошла волна!..
— Не смоет нас? — хихикнул кто-то.
— А ежели и смоет, я спасу!.. Мне стать волной и берегом по силам. Неужто мой не знаете размах!..
— Ну, вот — Пер снова стал собой, — ехидно прошептал первый соблазнитель.
— Потеха началась, — подхихикнул второй.
— Ты, часом, не колдун? — хохотнув, спросила одна из девушек в толпе. — А может, даже ас?
— Не часом — жизнью всей! — оглянулся на нее Пер. — Хоть колдовство, хоть чудо!.. Вам черта не позвать, друзья мы с ним покуда?.. В орех его загнал, он там сидит не пикнет.
— Неужто впрямь сидит? — ужаснулась девушка.
— Да черта с два! На то и черт есть черт, что от любого дурня удерет… Орех я кузнецу принес и попросил — разбей. Он жахнул сдуру, что есть сил, черт с искрами ушел. Кузнец наш обгорел. С тех пор и злится на меня… Зачем же было молотом лупить, где пальцем в самый раз?.. Но если нужен черт, то свистну я сейчас…
— Не надо! — отскочила девушка, увидев, что Пер готовится свистеть.
— Ну, нет, так нет… Но молотом не бей того, что можно раскусить зубами, — усмехнулся Пер.
— Ну, и болтун! Горазд присочинить! Еще глоток — и в небе запорхает.
— Кто сочинить?! Я сочинить? Спросите кузнеца — все так и было!
— Да в сказках бабкиных в орехе черт сидел! — вспомнил кто-то.
— Сидел и в сказке, и в моем кармане… А что касаемо полетов, то пару дней тому летал я на олене. У матери спросите — подтвердит! Да и с лошадкою моей над хутором парили… Было дело…
— Ну, враль!.. Ну, балабол!.. Язык болтается, как по ветру портянка… Пер, полетай!.. — рассмеялся народ, а некоторые даже озлились: — Тьфу на тебя!
— Не верите? Могу! Сейчас вам покажу!.. Ну, где обрыв повыше? Я встану на краю, раскину руки и… Взметнусь, как ураган, вас не удержат ноги — падете предо мной!..
Он подбежал к краю ближайшего обрыва, которых было в округе предостаточно, раскинул руки, как крылья, и приготовился лететь, пошатываясь не то от ветра, не то от хмеля.
Сольвейг так сильно сжала ладошку Хильды, что та пискнула и выдернула руку.
— Совсем сдурел! — сплюнул в досаде один из мужиков. — Да ну его к чертям, мать прибежит, всем надерет нам уши, проклятия нашлет, нет, я пошел подальше…
— Да, с таким лучше не связываться, — поддержал другой. — Пойду опять плясать.
— А может, дать под глаз? — предложил кто-то из молодых.
— Что с пьяного возьмешь, когда его лавиной понесло? Уйти с дороги — лучшее решенье. Пошли плясать.
Толпа расходится. Старшие — в дом, горло промочить, а молодые обратно на танцы.
Пер оборачивается, открыв глаза.
— Вот так всегда — не я ступил назад…
Вдруг, обогнув Сольвейг с Хильдой, выскочил жених. Оказалось, он тоже слышал выступление Пера.
— Неужто, Пер, и впрямь, летаешь ты, как птица? — выкрикнул он.
— Летаю, Мас! Ты хочешь убедиться? — раздраженно ответил Пер.
— А невидимкой можешь стать на время? — с явным умыслом продолжил жених.
— Да хоть и навсегда! Тебе-то что с того? — ничуть не смутившись, подтвердил Пер и отвернулся от жениха, оглядываясь по сторонам.
Сольвейг почувствовала, что пора появиться, пока парень не натворил глупостей, и вышла из-за угла.
Мрачное выражение тут же слетело с его физиономии, и он бросился ей навстречу.