Чтение онлайн

Небо казалось чистым и ясным. Но именно казалось. Солнце было каким-то блеклым, свет его скрадывал краски, даже ярко начищенные умбоны на щитах римской стражи не отбрасывали бликов. Тени становились прозрачными и бледными, а воздух едва заметно дрожал, размывая четкость предметов. Звуки стали глухими и нечеткими – как это бывает в последние мгновения перед обмороком.

Но вот послышались тяжелые удары молотка и вой, мало походящий на человеческий: первому из разбойников пригвоздили ладонь к поперечному брусу креста.

Владимир Николаевич и Сергей Сергеевич, задумчиво поджав губы, читали странички, распечатанные им Шереметьевым. Матвей сидел с равнодушным видом, скрывая неожиданное волнение. Все утро он шлифовал свои мысли, и в конечном итоге текст показался ему идеально точным. В конце концов, это не статья, и от него не требуется занимательности. Нужны факты, еще раз факты и мысли по их поводу. Однако теперь ему вдруг показалось, что Компетентные люди не оценят результатов его поисков. Наверное, они ждали чего-то другого…

– Понятно, – отдавая последний листок Сергею Сергеевичу, проговорил Владимир Николаевич. – Стандартная история Смутного времени – это история Минина и Пожарского. Вы предлагаете внести в политические святцы еще и Скопина.

– Я предлагаю вообще больше говорить о Смутном времени. Всем понятно, что мы переживаем – или совсем недавно перестали переживать – нечто подобное. Это называется «системный кризис», так? А посмотрите, что получилось в итоге – спустя какую-то сотню лет Россия превратилась в империю, в государство мировых масштабов. Сейчас история бежит быстрее, так что, наверное, сотню лет не нужно будет ждать…

– Мысль понятна, – согласился Сергей Сергеевич. – Россия тогда действительно возродилась из праха. Правда, потом было длительное «похмелье». Сколько лет прошло до Петра?

– Много. Кстати, тогдашнему «похмелью» вовсе не обязательно подражать. Да и было ли похмелье? В семнадцатом веке отвоевали Смоленск, присоединили Украину, добрались до Берингова пролива, западные инженеры, архитекторы, военспецы поднимали армию и экономику. Это мы сейчас все с временем Петра сравниваем… А Скопин? Петр до Петра! Так о нем и надо говорить.

Чекисты вызвали референта, через несколько минут он принес том Советской исторической энциклопедии на букву «С». Владимир Николаевич и Сергей Сергеевич прочитали коротенькую статью о Скопине-Шуйском и начали скептически разглядывать его портрет. Владимир Николаевич даже достал из стола лупу и стал, щурясь, вглядываться в какие-то ему одному ведомые детали маленькой репродукции.

– Лицо не впечатляет, – пожал плечами Сергей Сергеевич.

Отметив про себя, что сегодня Сергей Сергеевич более разговорчив и не выглядит таким раздраженным, Матвей напомнил Ответственным людям о Петре Великом в варианте Шемякина.

– И кто заставляет нас изображать Скопина-Шуйского именно таким, как на этой парсуне? Немного фантазии – и у страны будет герой…

После первого оживления разговор постепенно стал вялым. Компетентные люди стали поглядывать на часы, показывая, что беседу пора сворачивать.

– Нормально поработали, – заявил, вальяжно закругляя беседу, Владимир Николаевич. – Передадим ваши материалы начальству. Обещанные средства вчера зачислены на вашу карточку. Мы были уверены, что вы придете не с пустыми руками.

– А что с пожаром в церкви? – вдруг спросил Сергей Сергеевич. – Говорят, вы предприняли собственное расследование.

– Говорят? Кто говорит? – резко спросил Матвей.

Сергей Сергеевич неожиданно смутился и посмотрел на своего товарища. Тот сосредоточенно оглаживал свою бородку.

– Нам сообщают об этом из церковных кругов, – глядя в сторону, проговорил Сергей Сергеевич. – Настойчиво сообщают.

– Может быть, вам стоит сосредоточиться на нашем заказе? – добавил Владимир Николаевич. – Иногда церкви горят сами по себе. Без человеческого участия.

– Вы меня интригуете, – улыбнулся Матвей.

– Горят от старости, например. Проводка времен 1913 года, куча старых опилок в углу, которая начинает тлеть из-за влаги и тепла от батареи. Пофантазируйте сами и найдете еще десяток естественных причин для пожара. А потом успокойтесь и не тратьте ваше драгоценное время на пустые занятия.

– Расценивать ли мне ваши слова как руководство к действию? – все еще улыбаясь, спросил Матвей.

– Да что вы, упаси Господи! – всплеснул руками Владимир Николаевич. – Это мое частное мнение – и только. Игры в детективном жанре увлекательны. Играйте, если хотите.

Они обменялись еще несколькими ничего не значащими фразами и стали прощаться. Рукопожатие Владимира Николаевича было вальяжным, а Сергей Сергеевич крепко стиснул ладонь Матвея и буркнул, глядя поверх его головы:

– Удачи!

С удачей в этот день было напряженно. В Донском монастыре пообещали «поработать в архиве», но допустить к документам отца Иоанна или кого-то из его церкви отказались. Мол, таков порядок. Нужно отдельное благословение.

Матвей все еще торчал в Ленинке, когда отец позвонил ему и сообщил, что получил в монастыре от ворот поворот. Шереметьеву-младшему тоже похвастаться пока было нечем. В альбомах и книгах по русскому искусству XVI столетия – по крайней мере в тех, что находились в оперативном доступе, – упоминаний их храма обнаружить не удалось. Строгая молодая библиотекарша в офисном костюме, которая распоряжалась в соответственном отделе, ничем ему помочь не могла. В авторефератах же черт мог ногу сломить. Каталог авторефератов еще не завели в компьютер, так что искать приходилось вручную. Включив все свое обаяние, Матвей сумел добиться расположения одной из старых дев, отвечавших за каталог, но успеха в поисках не достиг. Авторефераты не были рассортированы по тематике. А в восьмидесятые защищались так часто, что в какой-то момент у Матвея опустились руки. Среди бесчисленного количества кандидатских и докторских работ по историческому материализму, политэкономии, физике твердого и не слишком твердого тела настоящие искусствоведческие темы попадались очень редко.

– Быть может, вы знаете фамилию интересующего вас человека? – в очередной раз спросила старая дева. – Ну сосредоточьтесь же, а то мы с вами ищем, не зная что и не зная где.

– Стыдно сознаться, но так и есть.

Выражение лица Шереметьева-младшего, похоже, было настолько обескураженным, что библиотекарша, вздохнув, продолжила поиски.

Перебирая вместе с ней карточки, Матвей отчаянно думал, что еще можно предпринять.

– У кого бы спросить, – произнес он вслух.

Библиотекарша посмотрела на него, затем огляделась по сторонам.