Чтение онлайн

Жители этого прелестного местечка охотно принимали веяния прогресса, призванные облегчить и приукрасить их повседневную жизнь. Стоило лишь внимательно посмотреть по сторонам, чтобы в этом убедиться. Перед наблюдательным взором обязательно предстанет рабочий с фабрики в старом, хромающем на левую ногу экзоскелете, из которого торчат спицы. Из короба за его спиной вырываются тонкие струйки пара. Там расположен старенький чихающий двигатель. И навстречу ему обязательно попадётся городской клерк в точно таком же, но совершенно новом, сверкающем на солнце. Рабочий окинет клерка усталым взглядом и лишь вздохнёт. Ему бы давно механизм, да детали достать негде. И он пойдёт дальше, терзаясь мыслью о том, что дома его ждут нелюбимые дети, которых нужно растить, учить и воспитывать, вечно недовольная всем на свете жена и тарелка похлёбки. А довольный жизнью и своим положением в обществе клерк пойдёт своей дорогой, не удостоив рабочего даже взглядом, словно и не существует того вовсе.

Сам городок был красочен ничуть не меньше, чем его обтатели. Если присмотреться как следует, то можно заметить в нём свою, едва уловимую, совершенно уникальную жизнь. Она проявится в разноцветных бликах фонтанов, в солнечных зайчиках, пляшущих в окнах домов. Она почти незаметна, словно дуновение тёплого ветерка в молодой весенней листве. В нём можно найти уникальные, лишь одному ему присущие черты, которые разительно отличают его от всех прочих городков.

Покатые крыши домов крыты листами жести или разноцветной черепицей. Мощеные дорожки выложены гладким камнем того пепельно-серого оттенка, что присущ большинству горных пород в этих краях. Но присмотревшись, можно обнаружить некое цветовое разнообразие в этой скучной серости. Чёрные, белые, тёмно-красные и даже рыжие камни, напоминающие своим оттенком пятна ржавчины на боку хромающего автоматона, выделяются на однообразном сером полотне дорожек. Внешняя гладкость камней является результатом нескончаемого трения. Горожане своими подошвами шлифуют дорожки снова и снова. Лошади мелодично цокают подковами, таща за собой тележки и экипажи. По многострадальным этим дорожкам прокладывают свои маршруты всевозможные машины, выплёвывающие в воздух клубы горячего пара и густого дыма. На самых оживлённых улицах камни отшлифованы настолько, что ходить по ним становится опасным занятием. Велик риск поскользнуться и сломать себе какую-нибудь особо хрупкую конечность. И только тропинки в городских аллеях, засаженных клёнами, липами, дубами и вязами остаются нетронутыми. По ним можно прогуливаться ровно столько, сколько пожелает душа. Но даже здесь зазевавшегося горожанина подстерегает опасность быть покалеченным. Корни многовековых деревьев торчат из-под земли, витиевато извиваясь, подобно хитрым змеям. Если не смотреть себе под ноги – можно споткнуться.

Весь центр принадлежит богатым торговцам и знатным горожанам. Огромные дома, стены которых увиты хмелем и диким виноградом, роскошные сады, фонтаны и прочее великолепие. Среди этой обманчивой красоты праздно прогуливаются представители местной знати. На площади возле покрытого позолотой фонтана лениво играют инфантильные, избалованные дети из богатых семей.

На стене башенки городской ратуши благородно и степенно тикают огромные часы удивительно тонкой работы. Давным-давно эти часы вмонтировали прямо в здание, но для этого пришлось разобрать часть каменной кладки. И с того момента под циферблатом с резными стрелками располагалось большое окно-розетка, сквозь которое были видны громадные шестерни, валы и прочие детали часового механизма. Часы считались главной гордостью городской площади. Именно на этой площади происходят все городские праздники, карнавалы и различные сборища горожан.

Полной противоположностью являются окраины, где расположены заводы и фабрики, а также различные ремонтные мастерские. Вокруг фабрик плотно сгрудились серые, обветшалые дома. Облезлые голодные собаки, жадно нюхающие воздух, рыскают по узким улочкам городских окраин. И вечно хмурые жители, при каждом удобном случае ругающие свою неудачную жизнь и богачей. Но среди этой серости, производящей гнетущее впечатление, обитают маленькие яркие огоньки, шумные и шаловливые. Простые уличные дети, которым не приходится изнывать под тяжестью родительского величия. Они свободны от сотен вымышленных обязательств и ложных правил. В глубине души каждый уличный мальчишка мечтает только об одном – хоть раз в жизни увидеть настоящий большой дирижабль…

Будь то пассажирское судно, изящное и роскошное, или громоздкий и неуклюжий грузовой дирижабль. Но лучше бы настоящее военное судно с множеством пушек и различных боевых приспособлений, строгое и грозное. И абсолютно все втайне мечтают хоть одним глазком увидеть опасную и грациозную «Катрину». Судно, чья слава гремит на весь мир.

Чем же так интересен для нас этот портовый город, спросите Вы.

Именно здесь свершились судьбоносные для некоторых участников события. Многое пришлось повидать городским стенам и мощёным дорожкам, великое множество секретов до сих пор хранят в себе городские подворотни. А уж сколько захватывающих воспоминаний и историй могут поведать сами горожане. Жизни не хватит для того, чтобы каждую из них записать.

Впрочем, каждая нам совсем ни к чему. Далеко не всякая история способна заинтересовать так, чтобы оторваться от её прочтения было решительно невозможно. И если уж обстоятельства сложились таким образом, что вы, Дорогие Мои Друзья, читаете сейчас этот текст, то поверьте мне на слово – историй вам хватит с лихвой!

Умиротворённую тишину огромного дома внезапно разорвал громкий детский крик:

– Папа! Папочка!

В этом возгласе отчётливо проступали все самые неприятные переживания, на какие только может быть способен ребёнок: ужас, отчаяние, боль утраты… В звонком крике было всё, вся искренность светлой детской души.

Толстые роскошные ковры, расстеленные в коридорах, заглушали топот маленьких детских ножек, но сэр Артур уже представлял, как его очаровательное дитя бежит к двери кабинета, желая немедленно поделиться с отцом случившимся.

– Папочка! Они умерли! – кричала Алоя, с трудом распахивая тяжёлую дверь из морёного дуба.

Хрупкое создание пяти лет от роду подняло на отца полные слёз глаза.

– Кто умер, милая? – обеспокоенно спросил отец, поднимаясь из кресла на изящных резных ножках.

– Часы умерли, папа! Они громко хлопнули и умерли!

Первая крупная слезинка сорвалась с длинных ресниц девочки и покатилась по щеке, оставляя мокрую дорожку. Дрожащей от волнения рукой девочка откинула с лица прядь непослушных огненно-рыжих волос и кинулась к отцу, вцепляясь в него с недетской силой. Артур опустился на колени, прижимая дочь к себе. Алоя обхватила шею отца руками и громко зарыдала, словно только что потеряла самого близкого, любимого и верного друга.

– Дитя моё, как же ты меня напугала, – вздохнул он. – Ведь я не раз говорил тебе, что автоматонам тоже необходим отдых. Они просто устали и решили взять небольшую передышку. Вот увидишь, вскоре они обязательно очнутся. Нужно лишь немного потерпеть, милая.

– Неправда! – воскликнула дочь. – Они умерли! Я поворачивала ключ, но он только проворачивается внутри и всё. Как будто там одна лишь пустота. Им нельзя умирать! Если они умрут, мне будет без них очень тоскливо! Папа, мы должны спасти их! В конце концов, им должно быть очень плохо, если они не могут танцевать. Быть может, им даже больно!

Во взгляде девочки бушевала настоящая бюря, выдавая характер, поразительный для ребёнка её возраста. Она даже не пыталась скрывать то потрясение, которое ей только что довелось пережить.

– Алоя, я знаю человека, который поможет нам воскресить твоих механических друзей, – доверительно поделился отец. – Но прежде ты должна обещать мне, что больше не будешь плакать.

Отступив на шаг, девочка быстро вытерла слёзы и снова поправила волосы, крупными локонами спадающие на хрупкие плечики.