Чтение онлайн

— Что в подвале, Чарли? — он повторил вопрос спокойно, терпеливо и немного устало.

Чего хочет больше, — чтобы все поскорее закончилось или продолжилось дальше, лишь бы только не подходило к неминуемому концу, — Ральфи и сам уже точно не знал.

— Смерть.

Простой, лаконичный ответ, и тихий голос, от которого Ральфи вздрогнул.

Алиса вышла на площадку у Чарли за спиной, поднялась по той самой лестнице, над которой Бейкер поймал его в прошлый раз.

По задумке, простая черная рубашка безо всякой вышивки должна была интересно гармонировать с ее смуглой кожей, только вот в предложенной обстановке доктор Миллер в таком виде сама походила на инфернальную тень.

— Или жизнь. Очень и очень долгая, но я бы не поставила на то, что тебе понравится, Ральфи.

— Да ладно? — Чарли рассмеялся, бросая на нее взгляд через плечо, но Ральфа из поля зрения не выпустил. — Похоже, самый подходящий момент, чтобы спросить, кто ты, черт возьми, такая? Спуститься и подняться назад… Даже мои местные ребята туда не ходят.

— Боятся? — на Алису Ральфи больше не смотрел, хотя и приходилось признать, что он не меньше самого Чарли хочет знать ответ на заданный, но так и повисший в воздухе вопрос.

Или уже знал. В очередной раз узнал заранее, и, по традиции, вовремя не услышал.

— Можно и так сказать, — Чарли пожал плечами и кивнул в направлении лестницы. — Пойдем? Я обещаю, тебе понравится.

— Может, все же объяснишь, хотя бы в общих чертах? Что именно мне должно так понравится? Иллюзорный мир по индивидуальному проекту? Много ширева и интересных историй?

Чарли рассмеялся, качая головой. Он по-прежнему выглядел обычным, таким своим и знакомым Чарли.

Это могло бы озарение или вдруг познанная истина, которую безуспешно и долго искал. Ральфи буквально застыл, находя ответ на свой главный вопрос, который так истово и страстно годами высматривал в зеркале: как выглядит безумие и различимо ли оно?

Оказалось, что нет. Вдруг выяснилось, что ничего вообще нет, и нет так давно, что это отсутствие успело стать новой нормой, эдакой новой эволюционной ступенью.

— Ты классный парень, Ральфи. Всегда был. Даже тощим очкастым заморышем, который сидел рядом со мной в начальной школе. Ты умный, талантливый, с широкими границами и, в общем-то, неплохим характером. Тебя невозможно объяснить. Но вместе со всем этим, у тебя есть один большой недостаток. Ты не думаешь о последствиях. Видишь, хочешь, берешь. И тебе даже не то, чтобы плевать на последствия, ты просто с какой-то потрясающей наивностью не задумываешься об этом, — он, наконец, поднял взгляд от пола, который бездумно рассматривал, пока говорил, и улыбнулся с легкой и нежной грустью. — На тебя даже невозможно за это злиться. Я всегда это в тебе любил. И очень по этому скучал, особенно, когда ты уехал в свой чертов Нью-Йорк.

Вот теперь пол поплыл из-под ног, потолок наклонился, и Ральфи показалось, что в затылке звенит. Он глупо и бестолково открыл и закрыл рот, как выброшенная волной на берег пучеглазая рыба.

— То есть… Ты хочешь сказать, что все это… Что ты угробил сорок человек только потому, что позавидовал? Чему?! Ночным кошмарам и желанию сдохнуть, лишь бы это прекратилось? Тому, как я блевал в твоей же ванной, потому что то, что мне снилось було чертовски реально?!

— Можешь назвать это так, если тебе хочется, — Чарли все еще улыбался, а гул в висках нарастал, вытесняя собой все мысли, желания и чувства.

Ральфи видел перед собой только эту улыбку, когда медленно, словно боясь на ровном месте оступиться, подходил ближе, Когда, взяв за короткие волосы, поднимал голову Чарли так, чтобы заглянуть в самую глубину зрачка. И едва не вздрогнул, осознав, что касается живой и настоящей, теплой кожи.

— Неужели нельзя было по-другому?

Теперь он сам почти умолял. Чтобы всего этого не было. Чтобы Чарли рассмеялся и назвал его больным придурком. Чтобы Лиса отвесила обещанную пару дней назад оплеуху, выводя из этого тяжелого, высасывающего все соки, транса. Чтобы все стало… по-прежнему.

Чарли вдруг улыбнулся устало и как-то обречено, одними уголками губ.

— Ты бы не услышал.

Это было похоже на удар под дых, на затянутую на шее петлю, на то, что потолок действительно скоро рухнет.

— Ты понятия не имеешь, о чем идёт речь, — Ральфи говорил тихо, действительно уговаривал, сам уже не понимая, зачем и на что. — Это не красивое фэнтези о храбром и красивом герое, который по ночам ловит видения, а днём трахает первую красавицу Голливуда. Это вонь, кровь и боль. Еженощно. Ежечасно. Всё, что я вижу, я проживаю по-настоящему. Каждую боль, каждую смерть. Это происходит не с кем-то другим. Это происходит со мной. И самый классный бонус — это невозможность остаться в одиночестве даже в собственной голове. Чужие мысли, чужие чувства, чужие намерения. Это сомнительный дар, Чарли. Даже если бы я мог, я бы никогда не поделился с тобой этим.

Чарли хмыкнул тихо, даже печально, как человек, вложивший всю свою душу, весь свой пыл, но так и не был услышан и понят. Он качнул головой выворачиваясь из-под руки Ральфа, и коротко, почти раздражённо кивнул ему на утопающий во тьме лестничный пролет.

— Пойдем. Я обещаю, это поможет. Ты ведь знаешь, я всегда старался сберечь тебя. Даже если не понимал до конца. Даже когда понял, что не смогу, черт побери, даже приблизиться к тому, что тебе дано. Как бы ни старался. Там не будет боли, Ральфи. Обещаю.

— Он все же воздержится.

Алиса снова вмешалась, и Чарли снова не обернулся полностью.

— Свали, Лиса. Просто уйди. Ты тут лишняя.

— Отвечая на твой вопрос, можешь считать, что у меня врожденный иммунитет. Даже к этому.

Она обвела коридор коротким выразительным взглядом, показывая, что имеет в виду, но предложение Чарли — не приказ, не требование, не пренебрежение, а щедрое и великодушное предложение выжить, — оставила без ответа.

Ральфи совсем безэмоционально мазнул по ней взглядом, констатировал, как привычно и буднично она держит пистолет.

Щелчок предохранителя, поднятый локоть.

— Пойдем, — повторил Чарли, не то уже забывший, о чем ее спрашивал, не то абсолютно к этому равнодушный, и сделать его плечо.

Пуля злым, невидимым глазу жалом впилась в стену, пролетев над самым его ухом так близко, что в лицо Ральфи посыпалось мелкое бетонное крошево.

— Следующая будет в затылок, — казалось, она не сделала ни одного движения, и голос не сбился, вот только аккуратная дырочка в стене, на которую с недоверием уставился Ральфи, и в самом деле была.