Сон-жизнь
Шрифт:
Блестка в перстне золотом
Мнит себя уже алмазом.
Входят царь и Рустан.
Царь
Ты видал, Рустан, ты слышал,
Как речей приятны звуки,
Как нежны в пожатье руки,
А улыбка, как цветок.
Да, красавицу Гюльнару
Покорить ты нынче смог.
День настал - великий, славный,
Узы брака свяжут вас.
То, в чем я клялся недавно
В страшный час, в предсмертный час,
Что во мраке прежде крылось,
Нынче в блеске дня явилось.
Ты на трон моих отцов
Вступишь с гордою Гюльнарой,
И величьем мудрых слов
И торжественной фанфарой
Ты восславишь власть свою
В землях, отнятых в бою.
И дрожит сосед лукавый:
Меч твой блещущий взнесен,
На столпах великой славы
Поднят самаркандский трон.
Я тебе венец вручаю.
Что венец? И сам я твой.
Берег тот благословляю,
Где ты спас меня, герой!
(Садится. )
Даже счастье утомляет.
Эй, слуга, подай вина!
Юный сок в крови пылает,
И душа обновлена.
Эй, вина! Горю от жажды…
Сбросьте полог у шатра,
Отдохнуть уже пора,
Радости в тиши предаться.
Занга передает поручение. Слуги уходят за вином. Полог шатра опускается.
Рустан
Может быть, мои деянья
И достойны воздаянья,
Но от щедрости чрезмерной…
Царь
(встает)
Предоставь решать судьбе
Цену счастья и награды.
Чья заслуга, если влагой
Вешних туч омыт посев?
Чья заслуга, если лев
Полон гордою отвагой,
И удел его - свобода?
Благосклонная природа
Шлет дары в широкий свет.
Для кого? Ей дела нет.
Прихотлив, капризен случай.
Ты сказал: «Даров таких
Я не стою», - значит, их
Ты достоин, вождь могучий.
И потом еще одно:
Все, кого в окрестных землях
О твоем происхожденье,
О твоей семье, о роде
Я ни спрашивал, одно лишь
Мне твердили: «Мы не знаем
Это место, племя, род».
Занга
Это маленький народец,
Со стадами он кочует.
Нынче он в степи ночует,
Завтра в горы держит путь.
Рустан
Господин, когда повержен
Ненавистный лютый враг,
Вряд ли стоит дознаваться,
Кто поверг его и как.
Царь
Да, ты прав! И кто б ты ни был,
Ты остался тем же самым:
Мой народ, мой край ты спас…
А пред тем… в ужасный час
Спас ты в этом теле старом
Искру жизни, поразив
Чудище одним ударом.
Ты все тот же и другой…
Но каким ты ни предстал бы,
Ты равно мне люб и мил.
На тебя гляжу и вижу -
Ты могуч и в бедрах тонок,
Свеж твой лик и голос звонок,
О Рустан, я рад вдвойне,
Что не схож ты с тем, кто мне
Как спаситель мой явился.
Верно, то был жуткий призрак,
Плод смущенного ума:
Ты казался бледен, низок,
В плащ коричневый закутан,
Голос резок был и груб.
Издалека доносятся чьи-то смутные голоса, сквозь них прорывается жалобный стон.
Что за звуки?
– Разузнайте.
Один из придворных уходит.
Речь мою они прервали.
Как несносен этот стон!
Но похож он…
(Рустану.)
В ту минуту
Были там лишь ты да он?
(Указывая на Зангу.)
Может быть, там кто-то третий
С вами был?
Рустан
Лишь он да я.
Царь
Чей-то голос, мной забытый,
В вышине тогда возник,
Чей-то стон, звучащий глухо,
Моего коснулся слуха
В тот тревожный страшный миг.
Стал тогда ты…
Рустан
Близ утеса…
Занга
На утесе, наверху…
Царь
Да, вверху! Чем дале мыслю,
Тем я более смущен.
На утесе… бледен, низок…
В плащ коричневый закутан…
Ну, а голос…
Стоны повторяются.
Вот проклятье!
Уберите жуткий голос
И воспоминанье с ним.
Занга уходит. Слуга вносит вино.
Вот вино. Приблизься, выпьем!
Пусть уйдут виденья прочь!
Пусть исчезнет сон кошмарный,
Минет ложь и минет ночь,
День настанет лучезарный.
Скачет царь или эмир -
Все спешат уйти с дороги.
Божество нисходит в мир -
Вещей мы полны тревоги.
Вот вино. Иди, мы выпьем!
Нынче вечером, не позже,
Я велю, чтоб прогремели
Трубы с башен городских,
Сонный воздух сотрясая
И столице возвещая,
Что ты сын, наследник мой.
О спаситель, о герой,
За тебя отец твой пьет!
(Поднимает кубок)
Рустан преклоняет перед царем колено. Поспешно входит Занга, за ним следом придворный.
(Опуская руку с кубком. )
Что случилось?
Занга
(Рустану, тихо)
Тверже будьте.
Царь
Долго ль буду ожидать я?
Придворный
Государь, весь город в смуте.