Сон
Шрифт:
Ей доводилось читать о таких гориллообразных парнях, которые сначала отрывают голову, а потом начинают думать, за что. И все же следовало признаться: она была рада, что сегодня ночью этот человек применил свои мускулы. Кроме того, надо было отдать Джеку должное — он был красив.
Отчаянной, бесшабашной красотой.
Он был почти ее возраста — старше всего на каких-нибудь четыре-пять лет. Дженни улыбнулась при мысли о том, какую странную пару они могли бы составить. Она библиотекарь, образованная, слегка старомодная, кисейная барышня, а он… типичный моряк.
Стоило Джеку уйти, а Дженни почувствовать себя в безопасности, как она ощутила прилив горячей благодарности. Никогда раньше ей не приходилось встречать таких мужчин, и она никогда не забудет его. В нем что-то было. Что-то непонятное. Что-то…
Впрочем, какое это теперь имеет значение? Он ушел, и все кончено. Дженни поднялась с дивана, запрыгала по комнате на здоровой ноге и заперла дверь. Затем она добралась до шкафа, вытащила оттуда зеленый зонтик с ручкой в форме крюка и, опираясь на него как на трость, заковыляла на кухню.
События этой ночи окончательно выбили ее из колеи. Она донельзя устала, но боль в поврежденной лодыжке не давала уснуть. Слава Богу, распухшая нога давала ей право не идти на работу. Нужно будет позвонить в клинику и вызвать врача. Может, она и сумеет немного отдохнуть.
Если она поспит днем и сможет восстановить силы за ближайший уик-энд компенсирует дефицит сна, как сказали бы врачи, — то к понедельнику почувствует себя лучше. Конечно, по ночам ее будут преследовать либо кошмары, либо бессонница, но тут уж ничего не поделаешь.
Интересно, хватит ли у нее смелости совершить еще одну ночную прогулку вдоль берега?..
Джек прошел по длинному деревянному причалу и поднялся на борт «Мародера», не в силах дождаться, когда ступит на тиковую палубу. Сегодня он надел пару черных туфель вместо кроссовок, из которых почти не вылезал. Чертовски неудобная обувь, чтобы бегать в ней по песку…
Он добрался до кают-компании, открыл дверь, пригнулся и вошел внутрь, не переставая думать о драке с тремя подонками и о том, что чуть было не случилось с Дженни Остин.
При свете она была еще милее, чем показалась ему сначала: домашняя девочка, скромная студенточка… Светло-русые волосы, большие карие глаза, хрупкое, но женственное тело. Сексуальная грудь, да и все остальное что надо.
Джеку понравилась ее квартира. Не просто стекло и металл. Тепло, по-домашнему уютно и чуть старомодно. Неужто она и сама такая же? Он скорчил гримасу: держи карман шире! Квартира в доме на берегу океана стоила недешево. Интересно, на какие средства она живет? Наверняка на содержании у какого-нибудь женатого типа. Что ж, так поступают многие женщины. И все же что-то мешало ему смириться с этой мыслью.
Он думал сразу о многом. Например, о том, почему ей не спится. Пока Джек шел по палубе, его лицо не покидала улыбка. Он готов был поставить десять против одного: если бы эта женщина легла с ним в постель, она спала бы как младенец.
Но этого не случится. Она совсем не в его вкусе, а он, конечно, не в ее.
К чему забивать себе голову всякой чепухой? Ему было над чем поразмыслить и без Дженни Остин. Например, над тем, где раздобыть денег, чтобы заплатить за корабль.
Он сел на широкую койку в капитанской каюте, сбросил туфли и через голову стащил рубашку, в нагрудном кармане которой все еще торчала пачка «Мальборо». Три месяца назад он бросил курить, и пачка была для него чем-то вроде спасательного круга. Он таскал с собой сигареты, зная, что это поможет ему избежать искушения.
Он начал курить, когда был молод и глуп, но этого не случилось бы, если бы не запрет отца. А запретный плод, как известно, сладок. Потом это вошло в привычку. К тридцати трем годам он достаточно поумнел, чтобы понять, что курение вредит здоровью. И все же два месяца ему пришлось преодолевать влечение и подавлять приступы раздражительности.
Он смотрел на пачку и боролся с искушением закурить. Так же следовало бороться с искушением по имени «малышка Дженни Остин».
Глава 3
Уик-энд у Дженни прошел и лучше, и хуже, чем она ожидала. Опухоль на лодыжке быстро спала. Джек Бреннен был прав: растяжение оказалось небольшим.
Как она и надеялась, днем ей удавалось слегка подремать, но ночью… Ночи были такими же скверными, как всегда. Обычные ночи, к которым за два года Дженни успела привыкнуть. Она прекрасно знала, что бессонница была всего лишь противоядием. В воскресенье вечером она немного поспала и в понедельник отправилась на работу вялая и разбитая.
Библиотека располагалась в трехэтажном здании кирпично-красного цвета, стоявшем на углу улиц Анакапа и Анапаму. Его украшали высокие стрельчатые окна и черепичная крыша в испанском стиле.
Сидя за поцарапанным дубовым столом в дальнем углу справочного кабинета, Дженни просматривала список новых поступлений. Затем ей предстояло обработать гору вновь приобретенных книг и убрать их с глаз долой.
Список был длинный, и от монотонной работы по сверке названий с накладными веки у Дженни налились свинцом и закрылись сами собой, голова свесилась на грудь… Она поняла, что задремала, лишь тогда, когда ее плеча коснулась рука сотрудницы Миллисент Уинслоу. Дженни резко подняла голову и откинулась на спинку стула.
— Извини, — сказала Милли, — я испугалась, что войдет мадам и застанет тебя спящей.
Дженни отвела с лица выбившуюся прядь волос.
— Спасибо, Милли. — Она любила свою работу и отчаянно нуждалась в ней, несмотря на множество проблем, но ее начальница была ярым поборником приличий. Вид спящего помощника библиотекаря привел бы ее в ужас, и никакие объяснения не подействовали бы.
— Что, не удалось отдохнуть за уик-энд? — спросила Милли. Этой худенькой одинокой женщине с узким носиком, острым подбородком и глубоко посаженными голубыми глазами было двадцать пять лет. Милли была библиографом и происходила из старинной богатой семьи. Она окончила колледж Смита. Профессия библиотекаря была одной из немногих, которые ее родители считали приемлемыми для девушки из рода Уинслоу.