Сон
Шрифт:
Песня эта… Ни слова, конечно, Лерка не понял. Но прямо-таки увидел, как идет битва, и обе стороны полны решимости, и неважно, кто прав, раз мечи уже покинули ножны… Жуткая песня. Второй раз он встречался с искусством гобблинов и второй раз не знал, что думать. Эта песня была странным и страшным сочетанием музыки и магии, сочетанием, созданным настоящим мастером. Мы в меньшинстве, говорила песня, ну и пускай. Мы погибнем – тоже все равно. Но мы дрались, и враги нас запомнят как героев…
Песня еще звучала, когда Лерку толкнули в бок. Тихонько так толкнули. Он перекатился на спину и увидел своего старого знакомого мальчишку-гобблина. Тот не говоря ни слова принялся резать веревки на руках у пленника. Надо же – не забыл.
– Сод, – сказал Лерка.
Гобблин кивнул и выволок из-за спины леркины ножны. Затем оскалился и так же, как когда-то сам Лерка, помахал ручкой – «пока». Глаза у него светились в темноте зеленым. Лерка молча поклонился и пополз прочь.
Будь в лагере только люди, выбраться из него ночью ничего бы не стоило. Но с гобблинами этот номер не проходил – они видели в темноте. Так что простой, в общем-то, побег, превратился в двухчасовое мучение, ползание под кустами и шараханье от каждого шороха.
Выбрался он на рассвете, и что главное – выше по течению Иртики, там, куда шел с самого начала. Шишка на голове, там, где его приложили, когда брали, болела, в глазах тоже иногда становилось темно. Лерка забрался на дерево, повыше, чтобы не заметно было с земли, и заснул.
Глава 24
Сорок восемь километров до Новой Америки, что бы это название ни означало, он прошел за следующий день. Ни города, ни поселка, ничего даже отдаленно похожего на поселок. Но люди здесь когда-то жили, потому что в лесу стали попадаться яблони. То есть просто нормальные яблони, а потом уже и сливы, и вишни. Слишком много для простого дикого леса. Что плодовые деревья в этом мире не дичают, ребята уже заметили, так что, как давно эти яблони предоставлены самим себе, было непонятно. Затем Лерка увидел курганы и понял, что опоздал, причем даже не на сто лет, скорее уж – на несколько столетий. Курганы стояли двумя рядами, и были они, видимо, когда-то домами. Затем дома сгнили и рухнули, на них выросли трава и кусты, а потом и деревья… Но когда-то это была улица…
Лерка прошел по этой самой улице, не зная, что же ему делать дальше. Разгадка – а была ли она когда-нибудь? – похоронена здесь, но надо быть археологом, чтобы до нее докопаться, да и не дадут ему тут копать, лес принадлежит оркам.
Этот камень как бы замыкал улицу, и был он всего лишь скалой, нормальной, стоявшей здесь всегда, а не привозной. В этих лесах вообще довольно часто попадались скалы… Не скала даже – валун, метров трех в диаметре. И на нем было аккуратно выбито:
«История Новой Америки зарыта перед этим камнем». Выбито по-русски. Тот, кто его ставил, явно рассчитывал, что нашедшим будет человек из России. Или хотя бы просто – знающий язык.
Лерка не стал тратить время на раздумья и удивленье. Этот поход по поселку-загадке выжал его до конца своими неотвеченными вопросами, так что мальчишка просто вытащил меч и принялся копать. На глубине сантиметров сорока меч проскрежетал по камню, и дальше он копал руками. Каменный ларец, размером как раз чтобы Лерка надорвался, вздумай он вытаскивать его из ямы. Прошло не меньше часа, прежде чем он поддел крышку ларца сделанным из ствола молодого дубка рычагом.
Внутри оказался парафин – кто бы ни прятал здесь эту штуку, работал он на века. В парафин была залита книга. Она так и была озаглавлена – «История Новой Америки», и начиналась она со слов…
…Мы проиграли. Гномы и эльфы объединились с людьми из Илинори и теснят нас прочь из этого леса. Наверное, в этом есть и наша вина, надо было вести себя гибче, заводить союзников, а не врагов… Теперь уже поздно…
Написано было убористым каллиграфическим почерком, на ста восьми страницах, и Лерка читал весь день. Хороший, современный английский язык. Они пришли в этот лес, две тысячи человек с Земли, не таких, кто спал и видел сны, подобно Лерке и его друзьям, а те, кого заперло в Кристалле навсегда, и кто мог умереть лишь однажды. Они собрались здесь, чтобы выжить, и проиграли. На девяноста восьми страницах описывалось – как и почему. А на оставшихся десяти говорилось о том, что такое Кристалл и как он возник…
…Семен Семенович посмотрел на Лерку с опаской, затем поинтересовался:
– Это все – один вопрос или несколько? Я знаю ответ на часть…
– Что такое суперскалярный компьютер? – повторил Лерка.
– Компьютер с возможностью одновременно решать несколько задач, как я понимаю. Лерка… А какое отношение это имеет к нашим проблемам?
– Прямое, – вздохнул Лерка. – А про «квантового уровня разрешения» вы, значит, не знаете?
– Могу предположить, – осторожно сказал куратор. – Если микросхему делать все плотнее, то на ней начинают сказываться квантовые эффекты. То есть, действует уже не нормальная электроника, а квантовая механика. И это мешает. Но в последнее время разработчики задумались над вопросом – как их использовать – эти эффекты. Если это удастся…
– Кому-то удалось, – тихо сказал Лерка.
– Что?!
– Наш Кристалл… Это микропроцессорный кристалл. Компьютер. Тот самый квантовый суперскалярный.
– Та-ак, – Семен Семенович прищурился, и надолго замолчал. – Ясно… Рассказывай дальше.
– Дальше… Я книгу нашел. То есть – не так. Сначала я нашел поселок под названием «Новая Америка». Ему много… не знаю. Веков, наверное. Потом нашел книгу. «История Новой Америки».
– То есть… Все равно не понятно. И книге много веков?
– И книге.
– Но ведь такого компьютера тогда не было, – сказал Семен Семенович. – И где ты нашел этот поселок?