Чтение онлайн

–  Иди, иди, тебе человек приказывает!
– ласково понукал ее Сусанин.

Раздираемая противоречивыми побуждениями, продиктованными первым законом роботехники с одной стороны и дурным характером - с другой, Пегги выбрала оптимальное решение - двинулась к экрану по синусоиде.

–  Прелестно!
– возопил Сусанин.
– Это же интеллект! И какая скорость реакции!

Его пиратская физиономия сияла, и Варвара вдруг поняла, почему в первую их встречу он показался ей золотым. Виновато было не только тамерланское солнце, теперь она это понимала.

–  Беру, - заключил Сусанин.

–  То есть как?
– ошеломленно подалась вперед Варвара, готовая всем телом заслонить имущество таксидермического блока.

–  В долг, разумеется! На недельку дадите?

–  И на сутки не дам. Без нее лаборатория остановится. И потом, зачем вам она?

–  Видите ли, - Сусанин устало поднялся с корточек, потирая поясницу.
– Мы тут зашли в тупик с одной элементарной проблемой - не можем отобрать ни одной пробы так называемых янтарных гранул. Эта плесень не подпускает ни киба, ни человека - улетучивается. Но ведь сие диво хрустальное - и не киб, и не гуманоид. Попробуем…

–  Исключено, - жестко проговорила Варвара.
– Я слышала, что у вас тут бывает с механизмами: шаровая молния - и ни гаечки, ни релюшечки. Пегги стоит целой лаборатории. И потом, у меня работы накопилось выше головы, вы и сами видите.

–  Ну, Варюша, кто старое помянет, тому глаз вон. А что касается вынужденного простоя, то я и это беру на себя; на ближайшие два дня зачисляю вас в комплексную группу, которая совершит прогулку по морскому берегу. Согласны?

–  Некогда мне… - начала Варвара и осеклась, почувствовав резкий толчок в спину. Теймураз, о котором она начисто забыла, какой-то линейкой или указкой пихал ее под лопатку, чтобы не было видно с экрана.
– Я… я подумаю.

–  Подумал за вас я! А вы берите себе второго вашего робота, грузите на него регистрирующую аппаратуру, и завтра в шесть - сбор на пикник. Да, подробности прогулки будут обсуждаться через полчаса в конференц-зале, можете зайти.

Экран погас.

Она, ничего толком не понимая, обернулась к Теймуразу.

–  Ты с ума сошла!
– с чисто южной экспансивностью, прорывающейся у него нечасто, воскликнул юноша.
– Тебе предлагают выход за Стену, и это буквально на второй день, а ты мнешься! Да другие добиваются этого месяцами и выходят на пятнадцать минут! На твоем месте я бы на шею ему кинулся!

–  Ну, а я, как видишь, от последнего воздержалась. К тому же, это всего-навсего воскресная прогулка.

–  Можешь называть ее прогулкой, можешь - разведкой. Скорее последнее, раз тебе разрешили взять второго робота, да еще и с фиксирующей аппаратурой. А тем временем твоя запрограммированно-невоспитанная Пегги будет ловить янтарную пену.

–  Да, к вопросу о воспитании, как человек, тоже не вполне воспитанный, я хочу спросить: а что ты сюда пожаловал?

Теймураз смущенно развернул утлый кулечек, откуда полетели клочки остро пахнущей голубоватой шерстки.

–  Да вот принес… По-моему, это была кошка. Голубая, травоядная и врожденно-ручная. Я хотел сделать чучело… У Варвары натянулась кожа на скулах:

–  Во всяком случае, прошедшее время употреблено уместно. Была. А теперь есть только загубленная шкурка, которую не потрудились как следует вычистить от жира и просушить. Не говоря уже о прочих тонкостях таксидермии.

–  Знаешь, - виновато пробурчал Теймураз, - мне как-то казалось, что главное, эту шкурку снять и, когда она сама подсохнет, набить ватой. Это же не сложно…

–  Ну да, оптимистическая формулировка: никогда не пробовал, но думаю, что сумею.

–  Ведь делают же чучела даже школьники!..

Вот этого только и не хватало - обиженного тона. Обида - эмоция аутсайдеров, а Темрик казался не из их числа.

–  Это делают школьники, обученные азам таксидермии. Но без вышеупомянутых азов браться за дело не стоит.

Она глянула на его по-детски обиженное лицо, обычно столь непроницаемое, и вдруг расстроилась. А ведь Кони, которая умела со всеми быть в хороших отношениях, вряд ли стала бы вот так отчитывать человека за вполне доброе намерение. И не топорщилась бы, как эмпуза рогокрылая, сиречь богомол. А взяла бы остатки шкурки - да, мол, действительно голубая травоядная кошка, спасибо - и через некоторое время вручила бы Теймуразу чучело совершенно другой особи, но уже препарированное по всем правилам. И в процессе вручения постаралась бы незаметно преподать некоторые сведения по тем самым азам, которые теперь будут восприниматься сквозь призму оскорбленного самолюбия. Да, у Кони еще учиться и учиться…

–  Ладно, - сказала она примирительно, - несколько уроков я тебе преподам, а сейчас я побежала. Неудобно опаздывать.

–  Ты же не знаешь, где этот конференц-зал!

–  А ты покажешь. Только я разыщу запасной комбинезон - мое-то все в море утащило. Волна была сильная, ну прямо микроцунами. И какая-то неправдоподобная…

–  Да?
– загорелся Теймураз.
– Давай-ка на бегу и поподробнее, а то ты, я вижу, удачлива на чудеса.

На бегу получилось не очень подробно, потому что до условно обозначенного «конференц-зала» было не больше трех минут спортивной ходьбой. На Большой Земле, правда, постеснялись бы назвать это помещение даже кладовкой, потому что это был всего лишь тупичок коридора, заваленный пакетами с надувной мебелью - традиционной утварью экспедиционников-дальнопланетников. Несколько таких диванов, распакованных и приведенных в боевую готовность, было составлено в каре и являло собой рабочее место для всех совещаний и сборищ, кои по каким-либо причинам не могли состояться под Майским Дубом. У стеночки, на трибуне из местного кораллового палисандра, знакомый неполнорукий киб варил кофе и передавал чашечки заседающим.

Собрались здесь, похоже, не в последние минуты - возле некоторых стояли на полу по две-три пустых чашки.

Рядом с кибом на трибунке безучастно сидела Кони и, кажется, кого-то ожидала.

Больше ничего Варвара разглядеть не успела, потому что погас свет и прямо на стене возникла проекция чрезвычайно странного графика в виде золотой завитушки, ползущей вдоль оси абсцисс.

Линия сделала какое-то конвульсивное движение, и тут Варвара поняла, что никакой это не график, а здешнее море, показанное с высоты нескольких километров. Золотистая кривая в равной мере могла быть и гребнем причудливой волны, и легендарным морским змеем. Или чем-нибудь третьим.

–  Вызвать бы у него синдром Лероя, - полушепотом проговорил в темноте бархатистый баритон.

В ответ невесело засмеялись.

Кажется, это действительно был змей, потому что на экран выползла еще одна золотая полосочка. И еще. И две сразу… Они выпрямлялись, подобно стрелам, ломались под прямыми углами, сцеплялись, извивались. В их движениях было что-то и живое, и искусственное одновременно.

–  Разыгрались, собаки!
– проговорил кто-то с нескрываемым восхищением, и девушка узнала голос Сусанина.
– Вы представляете себе их энергетический баланс?