Чтение онлайн

Голоса из гримуара велели рубцы не лечить, погодить, пока Агле окажется подальше от княгини Вакарас. А в зверином облике девушка о них вовсе позабыла.

Взвалив объемистый мех на плечо, ведьма дотащила его до дома и кинула у порога. Попила воды — родничок был тут, рядышком, девушка легко отыскала его по звуку. И принялась разбирать принесенное.

Горшочкам, плошкам и ступке с пестиком она по-настоящему обрадовалась. Будет в чем перетирать и варить снадобья. Лечение — это люди, а где люди — там новости.

Еще внутри мешка была ношеная одежда, пара плотных плащей, сумка Агле и ее же нож. И еще пара ножей разных форм и для разных нужд. Кресало, котелки, два свернутых кожаных ведра. Пара блеклых лент и бусы из янтарных осколков. Головные платки: легкий льняной и шерстяной старушечий, грязно-коричневый в белую клетку: хоть голову им обвяжи, хоть спину, хоть короб примотай к спине.

На самом дне лежали мешочки с крупами, кусок сала, соль, мука и несколько луковиц. Половину их Агле сразу воткнула в землю за избушкой — пусть растут. Поставила вариться кашу и полезла в мех за последним свертком. Припрятала за притолоку пузатый флакон с ядом, держа брезгливо, как жабу. Яд приказано было выпить, если вдруг откроется, кто она. И Гражина не хотела дожидаться, пока девушка сварит свой.

Еще там лежали серый порошок в кожаном мешочке и особенная обувь. Ее следовало обувать при гостях. На вид самые обычные сандалии на деревянной подошве, но с хитростью. Одна из подошв была толще. Тут поневоле захромаешь и скособочишься.

А порошком приказано было обсыпаться еженедельно. Агле уже раз испытала его на себе. Зудело страшнее, чем от мошки. И она каталась по полу, раздирая тело в кровь. Кожа распухла и покрылась прыщами и язвами, которые с трудом сошли.

Девушка, подумав, что странно будет выглядеть лекарка, не умеющая исцелить саму себя, убрала порошок к яду. Это неповиновение, маленькая победа над волей хозяйки обрадовала ее. Жизнь определенно поворачивалась солнечной стороной.

Постепенно Агле обживалась. Вычистила и окурила избенку ароматными травами, выскребла дочиста земляной пол. В горшке кипела мясная похлебка, в холодной родниковой воде в достатке лежали птичьи яйца. Постель была застлана плащами и сеном, украденным из оленьей кормушки.

Агле же обследовала окрестности в облике людском и зверином, чтобы запомнить самой, а не по картам и чужим рассказам. Возвращалась домой с хворостом, травами, грибами, вынутой из силков дичью, лозой для корзин или берестой для растопки и плетения туесков.

В тот день ведьма месила глину, чтобы наконец замазать дыру в стене. Изнывая от жары, топталась по влажной рыжей куче босыми ногами, отводила с глаз долой потные волосы. И тут из лесу звонко лая выскочила пегая поджарая собачонка и запрыгала вокруг. Агле метнулась в хижину и захлопнула дверь на щеколду, прижимаясь к ней всем телом и выглядывая в щель.

— Мася, фу! Назад! Ты подурела, что ли?

Агле приняла бы подбежавшую за парня, если бы не четыре рыжие косы, подпрыгивающие на плечах. И звонкий девичий голос.

Одежда на незнакомке была мужской, дорогой и ладной, хотя уже не очень чистой: зеленые плотные штаны и рубаха, меховая безрукавка и сапоги до колен. И сама девушка статная, вроде одних с Агле лет, но худее и выше на голову. С ножом в ножнах у пояса и туго набитой сумкой через плечо.

Собачка не унималась. Не вышло в двери, так ломанулась в дыру. Незнакомка силком оттащила ее к краю поляны и привязала к осине. Вернулась к хижине. Постучала:

— Эй, не бойся! Выходи.

Минуты две девушки пристально разглядывали друг друга через порог.

— Меня Майкой зовут, а тебя? Водички можно?

Агле, пытаясь вспомнить, где прежде слышала это имя, вынесла ей березового кваса в берестяной чашке. Долговязая выпила половину, остальное понесла Масе.

— Погоди! — Агле вынесла для собаки миску с водой. — Сядь и отдохни спокойно. А то вон упрела вся.

Майка благодарно вздохнула и шлепнулась на собственную безрукавку, проведя рукой по лбу и оставив там грязную полосу.

— Так я с утра иду уже, жарко, вода кончилась, я кислицу жевала. Я переночевать тут думала, а тут ты.

— Да ночуй себе, мне не жалко, — Агле пожала плечами и пошла оттирать рыжие следы глины с пола. Девчонка загородила проем:

— Я не нарочно. Мася обычно себя так не ведет. А ты ведьма?

Агле резко разогнулась:

— С чего ты так решила?

— Ну, одна в лесу живешь. И вон травы, — Майка взглядом указала на пучки зелени, привешенные к потолочной жерди.

— Лечу я. И гадаю немного. А ведьмой кликать станешь — так иди куда шла, — отрезала Агле недружелюбно.

— Я заблудилась, — губы долговязой жалко дрогнули, что было видно даже в полутьме. Ведьма уперла руки в боки:

— Ну вот не ври мне. Ты же ночевать тут вздумала, значит, знала, куда шла.

— Я крышу с дерева увидела. И подумала…

Майка всхлипнула и развернулась.

— Да погоди ты! — Агле ухватила ее за локоть. — Куда шла?

— В Састину.

— Так стольный град не в этой стороне. Так ты в море упрешься. Тебе туда, где солнце до полудня стоит, идти надо, — указала ведьма. — И хоть косы бы скрыла, косы наружу только шалавы носят! Ведь пропадешь, девушка и одна.

— Я с Масей. Я не шалава! — набычилась Майка. — И мне нужно, очень.

— А зачем?

Гостья уперто молчала.

Агле вывела ее из дома:

— Садись. Кулеша поедим — и выведу тебя на дорогу.

— К Састине?

— В Ауле.

— Не хочу в замок! — окрысилась долговязая.

— Не в замок. В город. Там попутчиков себе найдешь. Или повозку. Лучше паломников, они приставать не будут.

Майка наворачивала густую кашу с перепелятиной так, что трещало за ушами. Собачке достались потроха и косточки. Заели девушки кулеш ранней недоспелой земляникой. Агле залила миски водой, отряхнула крошки с платья: