Чтение онлайн

— Прошлый — да, а раньше вроде как забывала.

Девушка достала из кармана платья рубль, отдала парню.

— Хватит?

— С тебя хватит. С другой взял бы поболее.

Рядом остановилась пролетка, из которой выбрался на костылях человек в потрепанной одежде, направился в сторону парадной.

Катенька почти сразу узнала его — это был Глазков. Спрыгнула на мостовую, поспешила за ним.

— Ты чего? — крикнул вслед Антон.

— Это, кажись, к госпоже, — отмахнулась та. Догнала Илью, окликнула: — Господин!

Он остановился, удивленно уставился на девушку.

— Вы к госпоже Бессмертной?

— Я узнал вас, — расплылся в улыбке Глазков и подтвердил: — Да, к мадемуазель Бессмертной.

— Ждите здесь, они сейчас выйдут.

Катенька оставила Илью на улице, скрылась в парадной.

Табба, услышав на лестничной площадке шаги, торопливо вытерла мокрые глаза, смяла папиросу в пепельнице, в ожидании поднялась.

Катенька, запыхавшись, вбежала в прихожую, с ходу сообщила:

— Пришел!.. Только вы его не сразу узнаете. Он вроде того как бы бродяга.

Бессмертная прошла в спальню, достала из прикроватной тумбочки револьвер, положила его в сумочку, прихватила зонт, направилась к выходу, предупредив прислугу:

— Будь дома, никуда не выходи!

И покинула квартиру.

Катенька перекрестила ее.

Табба спустилась, вышла из арки, раскрыла зонт и действительно не сразу узнала прапорщика. Он при ее появлении сразу заковылял навстречу, путаясь в костылях и невнятно бормоча:

— Боже, госпожа Бессмертная… Слава богу, слава богу… — в двух шагах остановился, стянул фуражку с головы. — Здравствуйте… Глазам своим не верю.

— Я также, — усмехнулась она и протянула руку в перчатке. — Где письмо?

— Извольте. — Глазков извлек из внутреннего кармана френча сложенный пополам листок.

Табба развернула его, пробежала глазами написанное.

— Кто писал?

— Некий господин, — неуверенно ответил Илья.

Антон настороженно наблюдал за ними из своей пролетки.

Бывшая прима снова прочитала текст, усмехнулась:

— Фамилия господина Изюмов?

— Не знаю. Служит в театре швейцаром.

— Что-нибудь еще передавал?

— Сказал, что вас подозревают… — смущенно произнес Глазков.

— В чем?

— В политическом. Со слов Гаврилы… по батюшке не помню.

— Емельяновича, — подсказала бывшая прима, сунула записку в сумочку. — Очень хорошо, что вы объявились. Скоро мне понадобитесь.

— Буду крайне рад.

— По какому адресу вас искать?

— Токового больше нет. Живу на улице.

— Но у вас же, кажется, были родители?

— Померли, — печально усмехнулся Глазков. — Не смогли пережить моего приключения в Крестах. Потому и померли. Почти в один год. Осталась квартира на Старо-Невском, но я там редко ночую.

Табба достала из сумочки десять рублей, протянула ему.

— Не надо, — смутился Илья. — Мне подают.

— Я тоже подаю. Впрок… Ночуйте поблизости. Чтоб долго не искать, — велела Бессмертная и направилась к пролетке Антона. — На Литейный!

…Улюкай заметил Таббу, как только она вошла в ресторан. Поднялся навстречу, помог усесться за столик.

Девушка бегло осмотрела зал, ничего подозрительного не заметила.

Улюкай проследил за ее взглядом, опять улыбнулся:

— Не беспокойтесь. Здесь все спокойно.

К ним подошел Резаный, поклонился бывшей приме.

— Наш товарищ, — кивнул на него Улюкай.

— И тоже из Государственной думы? — с иронией спросила Бессмертная.

— Нет, — ответил Резаный. — Я всего лишь хозяин этого ресторана, — и посоветовал: — У нас изысканная французская кухня. Рекомендую.

— Нет, только кофий.

Резаный удалился. Улюкай внимательно посмотрел на бывшую приму:

— Вы чем-то озабочены?

— Да, озабочена, — Табба подождала, когда официант поставит кофе, сделала глоток. — Вы как-то передали мне черный бриллиант.

— Да, помню.

— Я хочу его вам вернуть.

— Почему?

— С его появлением у меня пошло все вверх тормашками. — Табба достала из сумки бархатный мешочек, положила перед вором. — Заберите его.

— Его необходимо передать Соне.

— Как я это сделаю?

— Мы вам поможем. Ваша мать скоро будет на свободе.

— Вот сами и передадите ей.

Улюкай отодвинул его от себя.

— Бриллиант принадлежит вашей семье. И не думаю, что ваши неприятности связаны с ним. Он будет скорее защищать вас, чем нести беду, — и, сделав паузу предложил: — Попробуйте посвятить меня в некоторые ваши проблемы.

— Зачем?

— Возможно, я решу их.

Она усмехнулась:

— Вряд ли. Проблемы меньше всего касаются моей матери или сестры. Это сугубо личное.

— Вы мне не доверяете?

— Я даже себе не доверяю.

— Но поверьте, однажды вы будете вынуждены обратиться к нам.

— Как к ворам или как к деятелям Государственной думы?

— И как к тем, и как к другим.

Бывшая прима помолчала в раздумье, взяла мешочек с бриллиантом, сунула в сумку.

— Хорошо, я найду ему применение. — Поднялась, окинула снисходительным взглядом Улюкая с ног до головы. — Знаете, думаю, вы правы. Однажды я попрошу вашей помощи. — И покинула ресторан.

Раннее южное солнце нещадно палило.

Шлюпку подогнать к самому берегу не удалось — киль цеплялся за илистое дно, весла попусту били по воде, и лодка дальше не продвигалась.

Женщины, прихватив пожитки, с помощью Михеля стали покидать ее. Вода доходила до пояса, до пустынного берега нужно было идти не менее ста метров. Дно было скользкое, неровное, поэтому ноги не держали, разъезжались.

Беглецы, поскальзываясь и чертыхаясь, добрели наконец до суши, вышли на пригорок, стали отжимать мокрую одежду.