Чтение онлайн

— Не заметил.

— Шрам, увечье?

— Не видел. Она всегда прикрывала правую половину лица прядью волос.

— Еще что-нибудь. Увиденное, услышанное.

— Могу только домыслы. Будто она была когда-то прославленной артисткой, но затем ее судьба сложилась весьма плачевно.

— Имя артистки не помните?

— Не интересовался, господин следователь.

Гришин помолчал, затем всем корпусом развернулся к Грибову:

— Вы упомянули девицу по имени Ирина. Чистильщицу!

— Да, — кивнул Грибов.

— Она расстреляла эсеров!

— Ее во время расстрела там не было.

— Она была и расстреляла!.. Вы поняли меня? А о мадемуазель артистке вы мне не рассказывали! И вообще никому о ней ни слова! Вы все забыли! Ее там не было!

— Но меня будут вновь допрашивать — могу не выдержать.

— Допрашивать вас буду только я. И только я могу не допустить пыток. Поэтому еще раз предупреждаю — на последующих допросах трепитесь о ком угодно, только не о мадемуазель артистке. Ее там не было, вы ее не видели, она не стреляла. Ирина стреляла! А брякнете не то, тогда уж пеняйте на себя.

Егор Никитич вошел в кабинет Икрамова последним. Здесь уже присутствовали сыщик Миронов, следователь Потапов, а также следователь жандармского управления Дымов Иван Иванович.

— Простите, ваше высокородие, задержался по семейным обстоятельствам, — произнес Гришин, стараясь отдышаться.

— По-моему, других обстоятельств у вас не бывает, — усмехнулся князь.

— К сожалению. Семья — счастливое падение в ад.

Ибрагим Казбекович бросил на него удивленный взгляд, но комментировать не стал. Взял со стола листок с пометками, взглянул на собравшихся.

— Нам, господа, предстоит обсудить три важные новости, хотя о них, полагаю, вы уже кое-что знаете. Как минимум из газет. Первая — расстрел эсеров на конспиративной квартире. — Он посмотрел на Дымова. — Ваше мнение, Иван Иванович?

Тот неуверенно поворочался в кресле.

— Происшествие более чем загадочное. Структура была настолько законспирирована, что даже мы о ней не имели никакого представления. — Дымов на секунду задумался, улыбнулся чему-то. — Мне почему-то кажется, что здесь может быть замешана женщина.

— В каком качестве? — удивился князь.

— Как мстительница, как реванш, как протест… Если в организации состояли женщины, то любое происшествие можно объяснить особенностями слабого пола.

— Позвольте, ваше высокородие? — вмешался Гришин. — По моим сведениям, в организации женщина была, но, если позволите, об этом после общих вопросов.

— Интригует, Егор Никитич, — добродушно засмеялся Дымов. — Как всегда, одеяльце на себя!

— Учусь у вас, Иван Иванович.

— Господа, давайте к общим вопросам, — постучал карандашом по столу Икрамов и обратился к Дымову: — Что на квартире было обнаружено?

— Типография, склад бумаги, отпечатанные газеты, листовки, прокламации.

— Оружие?

— Пять фугасов, семь бомб, четыре револьвера марки «Браунинг» и две винтовки.

— Кого из убитых удалось опознать?

— Убиты двое. Их удалось опознать. — Иван Иванович открыл папку. — Это, прежде всего, глава организации Губский Ефим Львович, находящийся в розыске, а также представитель Центрального комитета эсеров Портнов Борис Семенович, также находящийся в розыске.

Князь повернулся к Гришину:

— Кажется, сегодня вы допрашивали одного из террористов?

— А когда же о дамах, господа?! — воскликнул Дымов, и все рассмеялись.

— Дамы сейчас будут, — пообещал Гришин. — Да, я допрашивал. Но не террориста, ваше высокородие. Допрашиваемый является всего лишь хозяином магазина, в котором располагалась конспиративная квартира.

— Он сдавал помещение внаем?

— Так точно.

— Странно, — удивился Потапов. — Человек укрывает преступников, и при этом не является террористом. Кто же он в таком случае?

— Согласно букве закона — свидетель.

— И как давно вы эту букву чтите?

— С того самого дня, когда впервые переступил порог следственного управления, Георгий Петрович! — огрызнулся Гришин.

— Господа! — остановил их Ибрагим Казбекович. И снова обратился к Гришину: — Все-таки какую-то информацию от допрашиваемого вам удалось получить?

— Безусловно. Хозяин магазина назвал некоторые имена, которые должны заинтересовать следствие. Я предоставлю вам список.

— Они эсеры?

— Скорее сочувствующие. Особенно если судить по фамилиям.

— То есть деньги?

— Деньги, связи, а подчас даже непосредственное участие в акциях.

— Назовите сочувствующих.

Егор Никитич пожал плечами, с ухмылкой произнес:

— К примеру, граф Константин Кудеяров.

— О графе нам известно давно, — произнес жандармский следователь.

— Если известно, почему не провели работу, не задержали? — спросил князь.

— Во-первых, фамилия… Любое посягательство на его свободу вызвало бы самую бурную реакцию в обществе. А во-вторых, не было серьезных оснований. Ждали чего-то экстраординарного.

— Вот и дождались.

— Хотелось бы узнать, кого еще назвал хозяин магазина, — полюбопытствовал Потапов.

— Барона Красинского.

— Тоже у нас на примете, — снова заявил Дымов.

— Я у вас еще не на примете? — язвительно спросил Гришин.

— Пока нет, но в нашей жизни все возможно. Как говорится, поживем увидим.

— Благодарю за перспективу, Иван Иванович.

Икрамов сделал пометки на листке, посмотрел на Гришина:

— Если не ошибаюсь, барон — заядлый театрал?