Соперник
Шрифт:
Оливию охватила ревность, самая обычная ревность! Но она все же пыталась успокоить себя тем, что Элизабет всего лишь пересказывает чужие сплетни. Небрежной улыбки у нее не получилось, тогда она сухо заметила:
– Меня не интересуют досужие сплетни, Элизабет.
В ответ та расхохоталась:
– С чего ты взяла? Я говорю чистую правду! Он был моим первым любовником!
Оливии хотелось зажать уши, чтобы не слышать этих ужасных слов.
– Мы с ним были страстными любовниками! – смеясь, повторила Элизабет.
Глава 6
Оливия была шокирована, но не тем, что Элизабет была любовницей Гаррика де Вера. Об этом она уже успела догадаться по сочившемуся скрытой враждой разговору, который состоялся между ними в самом начале вечера. Мужчина и женщина не могли бы столь откровенно ненавидеть друг друга, если бы прежде не были в интимных отношениях.
Оливию до глубины души поразило иное. Элизабет была признанной красавицей, лучше которой не найти во всем Лондоне. Вне всяких сомнений, Оливия по сравнению с ней казалась серой мышкой, не более. Значит, столь пристальное внимание де Вера к ней объяснялось всего лишь заурядным, пустым флиртом!
– Боже мой, Оливия! Что с тобой? Ты ужасно побледнела. Нет, кажется, позеленела! – воскликнула Элизабет с притворной озабоченностью.
Оливии стало дурно. Приступы тошноты становились все сильнее, она рванулась было в сторону туалетной комнаты, но Элизабет схватила ее за руку и снова заговорила:
– Он был без ума от меня, но Арлен воспротивился нашему браку, потому что уже тогда де Вер имел все те странности, о которых теперь так много говорят.
– Неужели? – с трудом вымолвила Оливия, едва справляясь с очередным приступом тошноты.
Но Элизабет не собиралась отпускать свою жертву.
– Он убежал на Барбадос, чтобы там залечить свое разбитое сердце! – Она покровительственно похлопала Оливию по спине. – Ну-ну, не унывай, дорогая! Ты не первая женщина, очарованная этим грубияном. Впрочем, будь готова к тому, что Кэдмон очень скоро даже смотреть не станет в твою сторону.
– Ты серьезно заблуждаешься на мой счет, – выдавила Оливия, ощущая сильнейшие спазмы желудка. – Я совершенно равнодушна к нему.
Она не умела лгать, и это было совершенно очевидно.
– Интересно, что скажет Арлен, когда узнает, что его жена почти влюблена в Кэдмона? – лукаво протянула Элизабет.
Арлен… Холодный, жестокий и непредсказуемый…
– Элизабет, – вздохнула Оливия, – надеюсь, ты…
– Не волнуйся, дорогая, я не скажу ему ни слова. Кроме того, если бы Кэдмон знал о тебе всю правду, он не стал бы приглашать тебя на танец, а?
Всю правду… Конечно, если бы он знал эту правду, то возненавидел бы Оливию, как и Арлен, и ее родители, да все, кто был осведомлен…
Элизабет все так же лучезарно улыбалась Оливии. Ей тоже была известна вся правда о невестке, поскольку у нее с братом никогда не было секретов друг от друга.
Вырвав наконец свою руку, Оливия быстрым шагом направилась в вестибюль. У нее не было сомнений в том, что Элизабет непременно откроет всю правду о ней Гаррику де Веру, и тогда он… Нет, она не вынесет его отвращения и презрения!
Очутившись в вестибюле, она стала искать дверь на террасу, потому что ей не хватало воздуха. Повсюду было множество знакомых и незнакомых людей, но никто из них не обращал на Оливию никакого внимания, поскольку она редко бывала в свете. Отыскав заветную дверь, Оливия облегченно вздохнула и торопливо шагнула в ночную прохладу.
По широкой террасе медленно прогуливались искавшие уединения парочки и тихо беседовали между собой. Оливия нашла укромный уголок и, схватившись за каменную балюстраду, тяжело вздохнула. Правда… Правда состояла в том, что она, Оливия, была некрасива и странна, а де Вер просто играл с ней как кошка с мышкой, а когда Элизабет расскажет ему о ее даре ясновидения, он с проклятиями отвернется от нее, как это сделал Арлен.
Она вспомнила себя, шестнадцатилетнюю… Прошло ровно два месяца со дня свадьбы…
Она лежала на широкой постели, натянув на себя малиновое покрывало. Арлен медленно надевал шелковый халат. Она закрыла глаза, чтобы не видеть его обнаженного тела, чувствуя огромное облегчение от того, что он наконец прекратил заниматься с ней любовью. Она чувствовала себя совершенно разбитой от его бесконечной страсти, все тело ныло и болело. Она не получала ни малейшего удовольствия от совокупления с мужем и всякий раз радовалась его уходу. В тот раз он был как-то по-особенному груб с ней, и теперь ей хотелось плакать от саднящей боли между ногами. Пройдет не один день, прежде чем все заживет…
Подпоясавшись, он обернулся к юной жене:
– Ну как, тебе хорошо?
Оливия заставила себя улыбнуться и солгать, следуя долгу безупречной супруги:
– Да, очень.
Арлен внимательно посмотрел ей в глаза.
– Я знаю, тебе не по вкусу мои ночные визиты, но чем скорее наш ребенок будет зачат, тем быстрее мы прекратим эти неприятные для тебя встречи.
Неожиданно Оливия почувствовала странную уверенность в том, что уже беременна.
Приподнявшись в постели, она прижала к груди покрывало и прошептала с радостным волнением:
– Арлен, у меня будет ребенок.
Его глаза расширились от удивления.
– Что? Почему ты сразу мне об этом не сказала?
– Я поняла это только что, – смущенно покраснела Оливия.
– Не слишком ли быстро? – недоверчиво спросил Арлен. – Мы с тобой женаты ровно два месяца. – Его лицо внезапно посуровело. – Или ты вышла замуж, уже нося под сердцем чужого ребенка? – Неожиданно он смягчился: – Нет, быть не может, я всегда сумею отличить испуганную девственницу от опытной женщины!