Чтение онлайн

Каждый удар — это пытка, но боль перемешивается со странным и восхитительным удовольствием. Через какое-то время он кончает, наклоняется вперед, целует меня в плечо и медленно выходит из меня.

Моя киска так воспалена, щиплет и пульсирует от боли. Это конец думаю я. Потом вдруг чувствую, как его рот слегка облизывает покрасневшую, натертую кожи моих складочек. Он мягко просовывает бархатный язык внутрь, но даже это болезненно, как ад. У меня вырывается непроизвольный стон, и он проводит своим языком по всей длине, начиная слегка посасывать клитор. Я тут же забываю, что у меня что-то болит, потому что меня накрывает чистое потрясающее непередаваемое удовольствие. Как будто предыдущая боль оживила мои нервы и сделала их более восприимчивыми, и наслаждение, которое я испытываю гораздо более мощное, нежели то, что я испытывала прежде.

Я падаю вперед на кровать. Мое тело болит везде и такое чувствительное, я, наверное, не смогу спать на спине. Моя последняя мысль, перед тем, как я проваливаюсь в темноту — я еще не ужинала, и он никогда не потеряет контроль. Несмотря на все мои усилия, ни одна из стен, за которыми скрывается настоящий мужчина, не дала трещины. Теперь я знаю, что он охраняет с такой тщательностью внутри себя, безусловно, это должно быть что-то по-настоящему ценное или ужасное, что невозможно передать словами.

14.

Я просыпаюсь, у меня во рту какой-то кисловатый привкус, все тело болит, и ужасно тяжело вставать с постели, поэтому я медленно ползу на животе и опускаю ноги. Я с трудом делаю шаг в сторону ванной. В зеркало на меня смотрит совершенно растрепанное отражение. Очень медленно и с большим трудом я раскрываю ряд черных перламутровых пуговиц на спине и сбрасываю его с плеч, и иду в конец спальни, где стоят два огромных зеркала до пола, и задыхаюсь от увиденного, да, это драматическое зрелище.

Моя спина, бедра, ягодицы, все в сине-черных синяках, словно я попала под грузовик.

Я осторожно опускаюсь на сиденье унитаза, естественная процедура тоже доставляет неудобство, потому что нежная кожа слишком воспалена. В голове тоже пульсирует боль, я вчера только пила и почти ничего не ела. Я включаю душ, который расслабляет мои мышцы и заставляет хоть чуть-чуть прийти в чувство. Потом выпиваю две таблетки парацетамола. Через пятнадцать минут мистер Наир, и я сидим на кухне и пьем кофе, теперь я чувствую себя намного лучше, можно даже сказать, вполне нормально.

После кофе я звоню Тому, чтобы сообщить, что сегодня я должна привезти Сораба, который останется со мной. В 9:30 утра я спускаюсь вниз, Том откладывает газету, которую читает.

— Доброе утро.

— Доброе утро, Том.

Он открывает дверь автомобиля, и мое тело непроизвольно содрогается.

— С вами все в порядке? — спрашивает он с беспокойством.

— Да, небольшие спазмы желудка, — отвечаю я.

Он кивает и направляется на место водителя.

Билли вытирает посуду. Она вешает полотенце на одно плечо и поворачивается ко мне.

— У тебя вид, словно ты немного страдаешь запором, — говорит она вместо приветствия.

— Я воспользовалась твоим советом. Выпила половину бутылки водки и нажала на его кнопки прошлой ночью.

— И?

— Он не лишился контроля, скорее его лишилась я.

— Так почему же ты вся сжимаешься от боли?

— Я имею в виду, я получила жесткий секс, и ничего больше, — говорю я. — Он не произнес ни слова, наверное, ему нечего было сказать или мстил, в любом случае, все не выходило за границы грубого секса. — Я медленно опускаюсь на один из обеденных стульев, а Билли смотрит на меня с выражением, которое до конца остается мне не понятным.

Я остаюсь с Билли весь день, строя планы по поводу нашего нового бизнеса.

Блейк отправляет мне сообщение, что будет поздно, поэтому я еду в пентхаус после часа пик, в шесть часов. Я ужинаю простой едой — тостом с кусочком жареного сыра и копченого лосося, и надо сказать, чувствую себя просто превосходно, потому что со мной находится Сораб. Квартира не кажется мне такой чужой и одинокой. Позднее мы много времени проводим в ванной, когда он видел, как я смеюсь, он радостно вскрикивает, повизгивая и сильно брызгает водой, от этого я еще больше заливаюсь смехом. Именно в этот момент, в дверях возникает Блейк.

— Привет, — говорю я, спокойно, хотя на самом деле очень нервничаю. В голове у меня все время крутиться мысль, что Сораб очень похож на Блейка.

— И кто это тут у нас? — спрашивает он и входит во внутрь. Мои глаза удивленно расширяются. Он молча стоит над нами, долгое время внимательно глядя на Сораба, который завидев новое лицо, начинает тянуть к нему ручки, мое сердце колотиться уже где-то в горле. Что, черт возьми, он высматривает? Ведь несомненно нет ничего такого из-за чего бы он с уверенностью сказал, что это его сын? Он поворачивается ко мне, его глаза нейтральны, как всегда ничего не выражающие. Мы молча смотрим друг на друга несколько секунд.

— Он много плачет? — спрашивает он наконец.

— Нет. Большую часть ночи он спит, — быстро отвечаю я, выравнивая свое дыхание.

— Хорошо, — говорит он, разворачивается и уходит. Я бросаю губку в воду. Черт. На какой-то миг я так забеспокоилась. Я имею в виду, что мне действительно показалось, что он все понял. Я вынимаю Сораба из ванны, и пока одеваю его, слышу, как Блейк разговаривает с кем-то по телефону в столовой. Он постоянно работает, и когда приходит в спальню, я почти уже сплю.

Я чувствую, как матрас рядом со мной прогибается от его веса, и сонно открываю глаза. Он сидит в темноте, наклоняет голову ко мне и целует. Я так удивлена этим порывом, что сон тут же испаряется. Его поцелуй такой нежный и ласковый. Я приоткрываю губы, и он углубляет поцелуй. Природный голод начинает поедать меня. У меня до сих пор все ломит и воспалено, и еще я по-прежнему обманываю его. Я чувствую, как его пальцы скользят вниз по моему телу, и сдвигают трусики у моей промежности, и он начинает ласкать мои складочки.