Чтение онлайн

– В смысле?
– не понял Никита.

– В прямом. Я посторонним людям свою дверь не доверю. Она мне нравится, и стоит дорого.

– А как мы отсюда выйдем?
– с интересом спросил Никита.
– Вернее, когда?

– Послезавтра утром. Если вас это не устраивает - могу спустить вас на поясе.

– На каком поясе?
– растерялся он.

– Альпинистское снаряжение.

– Четвертый этаж!
– возмутился Никита.

– Ну, вам если не сидится, что я сделаю!
– парировала я.

– Блин, да что ж за день такой!

– Тяжелый?
– с сочувствием спросила я. Никита смерил меня гневным взглядом и вылетел из кухни. Я услышала, как он вызывает МЧС, и покачала головой.

Приехали. Я подошла к двери, когда постучали.

– Михалыч, ты там?
– весело крикнула я.

– О, Алиска! Ты там застряла, что ли?
– добродушно удивился бывший коллега.

– Да не я, торопыга один. Михалыч, не трогай дверь мою, - попросила я.

– Да не трону, что ты, - хохотнул Михалыч.
– Тут парни мои на ее фоне фотографируются.

– Эй, десять баксов, - заволновалась я. Дружный жеребячий хохот с той стороны дал понять, что взаимопонимание достигнуто.
– Михалыч, короче, у нас замок заглючил, он болеет, ему плохо, не трогайте его. Послезавтра подруга приедет, откроет снаружи прекрасно.

– Алиса, а нельзя как-то аккуратно открыть?
– взвился Никита. Я вздохнула.

– Михалыч, слышал?

– Слышал, слышал. Аккуратно - не получится.

– Ага. Так, тогда давайте его с крыши заберите, раз ему так срочно меня покинуть хочется. Пояс есть у меня.

– Не вопрос, Алиска!

– Алиса, а давайте, его заберем, а я к вам!
– молодой веселый голос из-за двери.

– Сынок, я тебя лет на десть старше, ты уверен, что хочешь меня?
– уточнила я. Конский ржач в ответ. Никита свирепо на меня смотрит.

– Я не буду изображать Человека-Паука, - твердо сказал Никита, сунул под вешалку папку, снял ветровку.

– Михалыч, отбой. Он не хочет быть Человеком-Пауком, - оповестила я. Бригада с гоготом и шутками уехала.
– Ну, располагайтесь, - предложила я.

– Вы очень любезны,- язвительно отозвался Никита.

– Экскурсия. Желаете?

– Желаю, - все никак не успокоится.

– Зал. Спальня. Моя. Вот ваша. На обед рассольник и котлеты. Телевизор и компьютер в вашем распоряжении.

– А вы?
– ой, кажется, кто-то решил поиграть со мной в кошки-мышки, какая прелесть. Я ласково улыбнулась.

– Если будет на то ваше желание, - и удалилась на кухню.

Пришел через час. Я успела позвонить Милке, Сереге и сварить рассольник. Уселся за столом и пожаловался:

– Семьдесят каналов нечего смотреть!

– Кошмар, - посочувствовала я.
– Вам скучно?

– Очень. Может, вы меня развлечете?

– Да запросто, - фыркнула я. Только котлеты дожарю.

– Звучит интригующе.

– О да! Вас ждут незабываемые впечатления!
– пропела я и выключила газ.
– Я переоденусь, вы не возражаете?

– Может, перейдем на ты?
– мурлыкнул Никита. Я взмахнула ресницами и кивнула. В спальне быстро переоделась из платья в спортивные штаны и борцовку.

Никита заинтересовано оглядел меня и сделал шаг вперед. Я всучила ему плоскую коробку и развернула в сторону зала.

– Что это?
– от удивления он даже не сопротивлялся.

– Увидишь, тебе понравится, - я планомерно освобождала Никиту от рубашки.

– Я против садо-мазо, - заволновался он.

– Я тоже, - успокоила я его.

***

– Ноги раздвинь шире, я не дотягиваюсь, - попросил Никита.

– Ты руку свою убери, - возмутилась я.

– Пардон, мадам. И все-таки, Алис!

– Да раздвинула как могла, тянись давай.

– Есть! Тебе удобно так?

– Попробуй, узнаешь. Спину прогни, я прилягу сверху. Ну, задницу-то втяни!

– Нет у меня задницы!

– Ага, а что у меня возле носа, по-твоему?! Ты метеоризмом не страдаешь, надеюсь?

– Не страдаю. Не болтай, двигайся давай!

– Ты голову не поднимай сейчас, а то пяткой в ухо схлопочешь.

– Замер, замер. Ух ты, а так удобно!

– А ты думал! Ногу чуть подвинь, мне неудобно.

– Блин, ты такая гибкая, просто кайф!

– Ты тоже ничего, - смилостивилась я.
– Давай дальше, а то у меня уже голова кружится.

Игра называлась Тиккер. Или что-то в этом духе - надпись на коробке давно стерлась. Разноцветные круги на белом поле, куда надо ставить руки и ноги, в зависимости от хода. Увлекательный процесс, которому мы с упоением предавались уже второй час.