Чтение онлайн

— На каком основании?

— Не знаю. Это вы адвокат. За клевету.

Аманда восхитилась поведением Гретхен — при всей своей уязвимости эта женщина была весьма решительной.

— Вы встречаетесь с отцом ребенка? — спросил Оливер.

— Это не ваше дело.

— Если бы я назвал им имя, это могло бы помочь…

Гретхен покачала головой. Оливер продолжил более мягко:

— Тогда забудьте о Дэвиде и Алане. Вы правы. Это никого не касается, кроме вас… и меня. Вам что-нибудь нужно?

— Нет, — ответила Гретхен. Голос ее звучал уверенно. — У меня все в порядке.

— Хорошо, если что-нибудь понадобится, дайте мне знать. Я могу взять из фонда столько денег, сколько нужно.

— У меня все в порядке, — повторила она.

Он сжал губы, кивнул и направился к двери. Едва Оливер вышел, Гретхен положила руку на живот, вытянулась на диване и начала тихонько растирать мышцы.

— Что случилось? — спросила Аманда.

Вдох-выдох, вдох-выдох.

— Спазмы Бракстона. Доктор говорит, что это нормально. Вот так. Сейчас лучше.

— Ты уверена? Принести воды или еще чего-нибудь?

— Нет, спасибо. Ты уже и так много сделала. — Гретхен поднялась и направилась на кухню.

Аманде показалось, что ее отодвинули в сторону, она почувствовала недоброжелательность, которую часто ощущала со стороны Гретхен. Но она отмахнулась от этого чувства и, решив проверить, все ли в порядке с Гретхен, последовала за ней на кухню. Когда Аманда вошла, Гретхен наливала воду в стакан, но внимание Аманды привлекли книги и бумаги, лежавшие на кухонном столе.

— Что это? — спросила она. — Похоже на французский.

Гретхен казалась смущенной.

— Я думала выучить его, — торопливо сказала она. — Мне нравится этот язык. — Она глотнула воды. — Хочешь чего-нибудь — воды или ананасового сока?

— Нет. Мне пора домой. Нужно писать отчеты.

Гретхен проводила ее до двери.

— Я поставлю определитель номера. Это хорошая мысль.

— Это не повредит.

— Спасибо, что пришла.

— Я рада, что смогла тебе помочь. Трое на одну — это нечестно. Сейчас ты хорошо себя чувствуешь?

Гретхен кивнула и открыла дверь.

— Еще раз спасибо.

— Привет, — сказал Грэм, звонивший из машины.

При звуке его голоса Аманда оживилась:

— Привет. Я ждала твоего звонка. Ты едешь домой?

Она готовила обед, с нетерпением ожидая разговора о будущем. Их будущем. Ее тяготила неизвестность.

Но Грэм сказал:

— В данный момент я еду в противоположном направлении, — и оживление Аманды исчезло.

— Снова в Провиденс?

— Нет. В Стокбридж.

Весной он разбил там сад перед музеем. Сад получился таким красивым, что Грэм повесил его фотографию в своем офисе.

— Мне казалось, со Стокбриджем покончено, — заметила Аманда.

— Мне тоже так казалось. Но мне никак не выплатят гонорар.

— Но они же приняли работу и должны соблюдать контракт.

— Знаю. Но они говорят, что у музея перерасход и в настоящий момент просто нет денег. Поэтому я ставлю свой вопрос на попечительском совете.

Грэм не поехал в Стокбридж, хотя история с гонораром не была выдуманной. С членами попечительского совета он беседовал днем по селектору, а вечером собирался поужинать с братом Питером. Однако в последнее время Аманда так болезненно воспринимала все связанное с его семьей, что он предпочел это скрыть. Грэм выбрал закусочную в часе езды от обоих. Питер — священник-иезуит — согласился никому не говорить об их встрече, хотя и не знал, зачем он понадобился брату.

Они встретились на стоянке перед закусочной, обнялись и зашли внутрь. Там они сели в кабинку и заказали колбаски с пивом.

Грэм сказал:

— Мне нужно поговорить с тобой о нашей семье. Ума не приложу, что с ними делать.

— Ты имеешь в виду ваши проблемы с ребенком? — спросил Питер, который всегда чутко улавливал суть дела.

Грэм дал волю копившемуся неделями отчаянию:

— Они все время говорят об этом, предлагают то одно, то другое.

— Они волнуются. Хотят помочь.

— Но добиваются обратного, встают между мной и Амандой. Она считает, что я жертвую ею ради вас.

— Это правда? — спросил Питер.

— Не знаю. Вы — мое прошлое. Вы для меня весь мир, мир, из которого я пришел. Но Аманда — мое настоящее. И будущее.

— Что-то я не слышу в твоих словах убежденности, — спокойно заметил Питер.

Грэм открыл рот, собираясь возразить, но не нашел нужных слов. Наконец он признался:

— Вся эта история с ребенком отдалила нас друг от друга. Не знаю, сможем ли мы наладить отношения.

— Ты любишь ее?

Грэм посмотрел на Питера:

— Да.

— За что?

— Как за что? Что ты имеешь в виду?

— Что ты в ней любишь?

Грэм откинулся назад, думая, с чего начать. Невольно у него перед глазами возник образ Аманды, какой он увидел ее шесть лет назад в Гринуиче. Этот образ ничуть не потускнел.

— Она такая женственная. Из-за того что она маленькая, я чувствую себя большим. Мужественным. — Он смущенно добавил: — Мне нравятся ее ноги. И то, что волосы у нее вьются.